молитвенник, сборник молитв, молитвы на каждый день, молитвы против недугов, это должен знать каждый, православная литература, архив mp3, редкие молитвы, православные посты, просьбы о помощи, vjkbndtyybr, ghfdjckfdbt, православие

Святитель Григорий Богослов


Святитель Григорий Богослов
Мера жизни

Определения, слегка начертанные

Бог есть сущность и первая доброта.
Мир — сопряжение скоропреходящего и умопредставляемого. А то, что каждую вещь делает такой или иной, есть природа.
Природа невещественная — ангел, первая тварь.
Но что такое ангелы, уклонившиеся от доброго? Это демоны. Первый из них, бывший некогда Денницей, есть изобретатель и начальник безобразной тьмы.
Вещество же — основа для образов, вторая тварь.
А красота в веществе — вид вещества, облаченного в образ.
Взаимный предел скоропреходящего и умопредставляемого есть небо.
Природа звезд — круговращающийся огонь.
А свет есть воспламененное озарение и в душе разум. Тьма бывает двоякая, как отсутствие двоякого озарения.
Век (вечность) есть протяжение, непрестанно протекающее не во времени.
А время — мера солнечного движения.
Земля есть отвердение вещества, окружаемого небом.
Огонь есть естество горящее и стремящееся вверх.
Вода — естество текучее и падающее книзу.
Воздух — наполнение пустоты и вдыхаемый поток.
Я (человек) — Божие создание и Божий образ.
Тело — протяженная вещественная плотность.
Душа — природа оживляющая и движущая; с моей же душой соединены разум и ум.
Жизнь есть сопряжение души и тела, равно как смерть — разлучение души с телом.
Ум — это внутреннее и безграничное зрение; а дело ума — мышление и отпечатление в себе мыслимого. Разум — разыскание отпечатлений ума; его ты выговариваешь посредством органов голоса.
Ощущение есть какое-либо принятие в себя внешнего.
Память есть удержание в себе впечатлений ума, отложение памяти — забвение, а отложение забвения есть опять какая-либо память, которую называю воспоминанием.
Под хотением разумею наклонение ума и встречу чего-то такого, что в нашей власти; но бывает такое, чего и хотеть не следует.
Движение, куда я хочу, — это свобода.
Усиление такового движения называю рвением; а непроизвольность есть насилие воли.
Под суждением разумею различение качеств предметов.
Вожделение есть пожелание или прекрасного, или непрекрасного; а вожделение огненное и неудержимое — это любовь.
Раздражение есть внезапное воскипение в сердце; раздражение продолжительное — это гнев, а раздражение, в котором человек помнит зло и замышляет сам сделать зло, есть памятозлобие.
Терпеливостью называю переваривание в себе скорби; а спокойно встречать обиду означает негневливость; древние обыкновенно называли это кротостью.
Навык к доброму почитай добродетелью, и наоборот, навык к худому — болезнью, противоположной добродетели. И первую признавай даром Божиим, а последнюю — своим изобретением.
Красота есть соразмерность во всем; а гнусность, по моему рассуждению, есть поругание красоты.
Мужество есть твердость в опасностях; дерзость есть смелость, где не надлежало бы отваживаться; а какое-то сжатие сердца, когда надлежало бы на что отважиться, есть робость.
Не поддаваться удовольствиям — это есть целомудрие; а поддаваться удовольствиям — это называю распутством.
Не домогаться того, чтобы иметь у себя больше других, — это справедливость; а выступать из пределов равенства — это несправедливость.
Благоразумие есть опытность в делах.
Под мудростью разумей созерцание сущего.
Простота есть навык быть недеятельным ко злу. А двоедушие есть коварство нрава.
Удовольствие есть некая разнеженность души.
Скорбь есть угрызения сердца и смущение; а забота — это кружение; высшая же ее степень — беспокойство.
Рассуждение есть противоположение суждений о том, что делать.
Решение есть установление определений ума в одном.
Отказ же от определений ума почитаю беспечностью.
Зависть есть сокрушение о благоуспешности ближних; а злоречие есть вред, причиненный из зависти. Но упрекать людей порочных есть похвальная страсть.
Стыд есть некое сжатие сердца от страха подвергнуться позору; а презрение стыда есть бесстыдство.
Прилежание есть некая стойкость в делах; ослабление этой стойкости называю нерадением. Леность же есть неподвижность к чему бы то ни было.
Хвастливостью называю надменность сердца, а кичливостью — воспламенение сердца, производимое легкомыслием. Горделивый, по моему мнению, любит выказывать себя перед другими. А спесью называю самоуслаждение.
Иметь смиренномудрие — значит не думать о себе и того, чего бы заслуживал; притворно выказывать свое смиренномудрие есть насмешка.
Щедрость — когда просто дает кто-либо другому деньги; а расточительностью называю пустую трату денег; скупость же есть бережливость на деньги.
Пышность есть блистательность в делах; а щепетильность — и о маловажном думать много.
Великодушен, кто всё переносит с благодушием; а не переносит и малости — знак малодушия.
Любочестие есть умеренное желание чести; а суетность простирается далее меры; желание же пустых отличий есть тщеславие.
Казаться таким или иным есть слава; а иное дело — мнение, то есть наши представления о вещах.
Обида есть неблагородный поступок или неблагородное слово человека неприязненного. Порицание друга, не подвергающее наказанию, есть упрек. Обвинение же в чем-нибудь, заслуживающем наказания, есть жалоба. Если жалоба несправедлива, то делается клеветой. А если принесена еще тайно, то назову ее ябедой. Какой-нибудь безотчетный упрек есть хула. А злоязычен тот, кто против всех вооружает свои уста.
Обходительность есть развязность в беседе; а ловкость обращения — развязность, кроме слова, в движениях; глупость же есть неумение сказать кстати слово.
Смех есть судорожное движение щек и трепетание сердца.
Неумеренное употребление вина назову пьянством; непристойное состояние упившегося есть опьянение; а похмелье — неприятное следствие вчерашнего упоения.
Убийство бывает двоякое — или тела, или образа Божия; а в том и другом случае разрушается вожделенная гармония.
Блуд и прелюбодеяние также бывают двоякого рода: это или какое-то похищение чужим телом или демоном, когда любовь, какой обязаны мы к Богу, питаем ко врагам Божиим. Но кто и золото чтит, тот так же блудник и прелюбодей, как идолопоклонник.
Если приобрести что-нибудь для души есть польза, то лишить ее чего-нибудь есть вред.
Жалость есть сострадание к несчастью, а милосердие — когда оказываем какое-нибудь благодеяние страждущему.
Известный навык в делах есть нрав; а поведение — такой образ действования, в котором выказывается нрав.
Обучение есть образование делом и словом.
Совершенное слово врачует злых, а несовершенное губит и добрых.
Под созерцанием разумей размышление об умопредставляемом; а деятельность есть некоторое действование, относящееся к тому, что обязаны мы делать.
Навык есть какое-то постоянное качество, а произведение навыка называю действованием.
Искусство есть заведенный порядок действования по опыту; а такой навык, от которого и отступить невозможно, называется знанием.
Что само не ради чего-нибудь, тогда как другое ради сего — то называю концом; а цель есть то, чего домогаемся при конце.
Под прошением разумей испрашивание необходимого; под молитвой — испрашивание лучшего; под обетом — обещание умилостивительной жертвы; а умилостивительная жертва есть дар, приносимый в честь.
Похвала есть доброе слово о чем-нибудь моем. Хвала есть благоговейная похвала Богу. Песнь, как думаю, есть мерно сложенная хвала. Псалом в соединении с пением делается псалмопением.
Говорить о чем-нибудь действительном, как оно есть, — это нелживость; а говорить не так, как оно есть, — это ложь; говорить же вопреки есть словопрение, и что хуже этого в жизни?
Клятва есть уверение при посредничестве Бога. И соблюдение того, в чем клялся, есть верность клятве.
Под словом набожность разумею и почитание демонов. А благочестие есть поклонение Троице. Отречением от Бога будет как унижать Одно из Трех Лиц, так и не чтить соестествия в Боге.
Вера бывает двоякая: одна по убедительности слова, а другая по какому-либо на всё готовому согласию. И первая есть правильная, потому что начальником слова — само Слово.
Надежда есть общение с отсутствующим предметом, а прекращение такого общения называю отчаянием.
Любовь, по моему определению, есть единодушие; а любовь к Богу — вместе с тем и путь к обожению.
Ненависть есть какое-либо отвращение, порождающее вражду.
Лицемерие есть скрытая горечь.
Любить человека — значит воздавать честь Создателю; служить нищим — значит воздавать честь Обнищавшему ради нас.
Тот страннолюбив, кто себя самого признает странником.
Безмятежность жизни есть вожделенный мир, особенно же мир душевный, то есть утишение страстей.
Вражда, по моему мнению, есть разномыслие и раздор. А вражда и война — изобретатели зол.
Чистота есть общение с Богом.
Скверным и скверной почитай грех.
Очищение есть омовение нечистот; а нечистотой почитаю и запечатление в себе недоброго.
Бракосочетание есть законный плотский союз.
Девство есть исшествие из тела.
Тот монах, кто живет для Бога, и притом для Него единого; а монастырь, по моему мнению, есть учреждение, которое имеет целью спасение.
Грех есть уклонение от доброго, не допускаемое ни законом, ни природой.
Закон есть судебное определение того, что мне делать, а заповедь есть Владычнее повеление.
Преступление есть худой поступок при существующем законе. Под беззаконием разумею неподчинение законам.
Первый закон есть иудейство; а второй — таинство страдания. Один прикровен и истребляет служение демонам, а другой — ясен и разрушает гадания.
Вочеловечение Христово есть новое создание меня, человека, потому что Бог во плоти пострадал моим страданием. Он вполне воздал за все мои долги; по милости к Еве родился от жены, но от Девы; ибо и первое Его рождение есть от единого Отца; и Бессупружный произошел от бессупружных. А перепись была во образ последовавшего Божия вписания. Повитие пеленами — взамен Адамовой наготы. Избиение младенцев — это отменение младенческих преобразований. Идущая звезда — это поклонение твари. Приходящие волхвы — это вступление язычников в Церковь. Крещение Христово было очищением вод для меня. Дух — это засвидетельствованное родство. Пост — умащение на борьбу со врагом. Искушение было изведанием хитрости Божией. Терновый венец и облечение в порфиру — это отнятие державы у врага в открытой борьбе. Крест — это победное знамение; и деревянный — в знамение древа. Гвозди — это пригвождение моего греха. Распростертыми руками Христос всё объемлет. А вкушение желчи противоположно Адамову вкушению. Один из разбойников спасся — это уверовавший Адам; а другой был худ, хотя и пригвожден ко кресту. Тьма от шестого часа — это плач о Страждущем. А распадение камней поборает камни. Воскресение мертвых и восшествие во град — это представление умерших в небесные обители. Кровь и вода, вместе истекшие из ребра, — это двоякое крещение купели и страдания, когда время гонений принесет опасности. Мертвость Иисусова есть истребление мертвости во мне. Воскресение Христово из мертвых — мое освобождение из ада. Восшествие Христово на небеса и меня возводит к небу.
Рассмотрим теперь и то, что за этим следует.
Народ — это собрание богочтителей.
Храм — это освященное место для очищения народа.
Дар Богу — это очистительные жертвы.
Богоприимная трапеза — это чистое хранилище даров.
Священство — это освящение мыслей, приближающее человека к Богу и Бога к человеку.
Таинство есть неизреченное богочестие.
Под благодатным дарованием разумею Божественное даяние Духа.
Пророчеством называю проповедь о сокровенном.
А Евангелие — это проповедь о новом спасении.
Апостольство же есть содействие проповеди.
Оглашение, преподаваемое юным, есть знание слова.
Покаяние — обращение (изменение) к лучшему.
Заклинание — изгнание демонов.
Купель есть печать второй жизни.
Просфоры — общение Божия воплощения и Божиих страданий.
Знамение есть чудное событие, выходящее из ряда обыкновенных.
Огненные языки — присутствие Духа.
Человек душевный далеко не совершенен; человек плотский крайне предан страстям; а человек духовный недалек от Духа.
Кто антихрист? Зверь, исполненный яда, человек многомощный.
А что такое отступление (2 Фес. 2, 3)? Это поклонение злейшему отступнику — антихристу.
После него Христос опять придет во славе Отца и в теле, чтобы видели Его богоубийцы. После него воскресение, или сопряжение сложного. После него конец мира — разрушение существующего, а может быть, и некое изменение в лучшее. После него суд и страх.
Что же такое суд? Собственная и внутренняя тягота или легкость совести и приравнение жизни к закону.
А бодрость жизни, по моему мнению, есть блаженство.
Что же такое Царство? Созерцание Бога, Его славословие и песнопение совокупно с ангелами.
Тьма, уготованная самым злым, — это отпадение от Бога. А червь и огонь — потребление вещественной страстности. Если же и иное что лучшее, то и оно возможно Богу.
А что такое случай, Промысл, судьба? Случаем было бы нечто, совершившееся само собой, без всякого к тому основания. Промысл есть кормило, которым всё приводит в движение Бог. Судьба, как я сам себе представляю, есть цепь Божиих предначертаний.

Советы Христианину

Чему отдашь предпочтение — деятельной или созерцательной жизни? В созерцании могут упражняться совершенные, а в деятельности — многие. И то и другое хорошо и вожделенно; но к чему ты способен, тем и занимайся по преимуществу.
Не всякому слову противься, не всякому и следуй, но знай, какому и когда противиться или следовать. Более будь на деле привязан к Богу, чем стой в споре за учение о Нем. Всякое слово можно оспорить словом, но жизнь чем оспоришь?
Или вовсе не учи ближних, или учи их своей доброй жизнью. Иначе будешь одной рукой притягивать, а другой отталкивать. Меньше потребуется слов, если делаешь, что нужно, с добром и любовью. Живописец больше учит своими картинами, чем рассуждениями о художестве.
Особенно вам, служители алтаря, советую не быть оком, исполненным тьмы, чтобы не оказаться первыми в порочной жизни. Ибо если свет темен, чем будет сама тьма?
Дело без слов лучше неисполненного слова. Никто никогда не стал великим без добрых дел, а без красивых слов многие прославились. Благодать дается не тому, кто говорит, но тому, кто добро живет.
Наилучший дар Богу — добрые нравы. Без них хотя бы ты всё свое имущество принес Ему, однако не принесешь ничего достойного. Так принеси же то, что дает и бедный.
Ничего не обещай Богу (см. Еккл. 5, 4), даже и малости, потому что и без того всё Божие. И что еще скажу? Не отдав обещанного, ты крадешь это сам у себя. Какой же необычный примешь на себя долг? Да уверят тебя в этом Анания и Сапфира (см. Деян. 5, 1-11).
Нынешнюю твою жизнь считай торжищем. Если станешь торговать, то останешься с прибылью, потому что за малое получишь в обмен великое, а за временное — вечное. А если пропустишь случай, другого времени для такого обмена уже не будет.
Тебе предстоит длинный путь, но еще большая награда. Представляя себе весь будущий труд, не откажись от всего. И море ведь сразу не переплывешь.
Не слишком себя обнадеживай, но и не теряй надежду: первое делает тебя слабым, второе низлагает. В чем-то преуспевай, другого держись, сколько можешь, а к иному не будь завистлив; недовершенное не сделает бесполезным труд совершенного тобою пути.
Не берись за всё горячо, но держись того, что избрал. Лучше прибавлять доброго, нежели убавлять у него что-нибудь. Не те плохи, которые стоят низко, но те, которые, поднявшись высоко, низко падают.
И от малой искры возгорается великий пламень; и детеныш ядовитой змеи может ужалить смертельно. Зная это, избегай и того, что приносит малый вред: сейчас он невелик, но со временем сделается значительным.
Изучай и суди больше сам себя, нежели дела ближних: это доставит пользу тебе. Лучше вести счет делам своим, чем деньгам, — деньги текут, а дела постоянны.
Пусть непрестанно трудится твой ум, запечатлевая в себе божественные мысли и глаголы жизни. А на язык будь скуп, потому что он весьма способен делать вред, и чем скорее движется, тем меньше приносит пользы.
Меня обольщало зрение, однако же я удержался, не поставил в себе кумира греху. Или кумир был поставлен, но мы избежали искушения. Всё это степени борения с неприязненным врагом.
Залепляй воском уши от гнилого слова и от непристойного пения. Но отверзай слух для всего доброго и прекрасного. Между словом, слышанием и делом расстояния невелики.
Красотой считай доброе устроение души — не то, что могут живописать руки, а время разрушить, но то, что усматривается взором целомудренного ума. А подобно тому и безобразием признавай душевную гнусность.
Тебе предстоят скорби, удовольствия, надежды, опасения, богатство, нищета, слава, бесславие — пусть течет всё это, как хочет. Не касается ничто непостоянное человека, утвердившегося на добром основании.
Возвышайся более жизнью, нежели мыслью. Жизнь может сделать тебя богоподобным, а мысль доведет до великого падения. И жизнь устраивай не по малой мерке: как бы высоко ни взошел ты, всё еще будешь стоять ниже заповеди.
Не за всякой славой гонись, и гонись не слишком; лучше быть добрым, нежели считаться им. А если не можешь себя умерить, лови славу, но не суетную. Что пользы обезьяне, если примут ее за льва?
Хвали другого, но не думай высоко о себе, когда тебя хвалят; ибо опасно, чтобы не оказаться тебе ниже похвал. И другого не торопись хвалить, но прежде убедись в его достоинствах на опыте, чтобы не понести тебе стыда, когда тот окажется недостойным.
Лучше о себе слышать плохое, нежели говорить плохо о другом. Если кто-либо, желая позабавить тебя, выставляет ближнего на посмешище, то представь себе, что предметом смеха служишь ты сам; в таком случае слова его более огорчат тебя.
Не хвались добрым плаванием, пока корабль твой не пристал к берегу. У многих счастливо плывшая ладья разбивалась у пристани. Многих уносил девятый вал. Одно безопасно — не искать в счастье причин беды.
Тому лучше иметь некоторое дерзновение перед Владыкой, кто живет хорошо и потрудился, нежели вызывать Его на суд тому, кто не отличается добрыми делами, хотя и всё у него идет с рассуждением.
Откажись от всего и ищи обрести познание Бога, потому что весь мир и то, что в мире, принадлежит Ему. А если не хочешь оставить всё, то отдай большую часть. Если же и того не хочешь — по крайней мере, излишки употребляй благочестно.
Христос за один кусок хлеба дарует Царство, а питая нищего, ты питаешь и одеваешь Христа.
Всего безопаснее человек неимущий. Он обращен к Богу и на Него одного взирает. Укрой же его в своих объятиях. И мощный орел, как говорят, согревает в гнезде своем мелкую птицу.
Нищета лучше неправедного приобретения, равно как и болезнь лучше худого здоровья. Человек не сразу умирает с голода, но для порочных худая жизнь есть смерть.
Что значат слова господин и слуга? Какое дурное деление! У всех один Творец, для всех один закон, один суд. Принимая услугу, смотри на служащего как на сослуживца — и сподобишься большей чести, когда душа твоя отделится от тела.
Что должны делать рабы, особенно рабы Божии? Пусть не отказываются они угождать господам. И в свободные, и в рабы вписывает жизнь. Христос пришел в образе раба, но Он освободил нас.
Не стыдись быть низким по происхождению, а стыдись именоваться порочным. Знатность рода есть давнишняя гнилость. Лучше начать, нежели закончить собой род, так же как лучше самому быть достойным нашей веры, нежели родиться от достойных.
В рассуждении Бога и Божественного не знай меры в насыщении. Бог еще в большей мере дарует Себя тем, которые приемлют Его. Он Сам жаждет жаждущих Его, непрестанно и преизобилыю отдавая Себя им. А если кто богаче тебя в чем-то другом, терпи это равнодушно.
Не заботься о том, чтобы всегда и во всем одерживать верх. Лучше уступить над собой победу с пользой, нежели победить со вредом. И у борцов не всегда побежденным почитается тот, кто лежит внизу, но часто и тот, кто остается наверху.
В чем-то потерпи и ущерб: это часто бывает к добру, как и растение подрезают, чтобы оно больше принесло плодов. А если к тому, что имеешь теперь, присовокупишь что-нибудь недобрым способом — будет значить, что разводишь огонь под домом своим или здоровому телу сообщаешь болезнь.
Если ты ни в чем не виноват пред Богом и ничем не заслужил наказания, то не имей сострадания и к тем, которые виновны перед тобой. А если сознаешь себя виновным пред Богом, то оказывай снисходительность и сам, потому что у Бога милость взвешивается милостью.
Когда обида разжигает твое сердце, вспомни о Христе и о Его страданиях, рассуди, что претерпеваемое тобой весьма маловажно в сравнении со страданиями Владыки, — и тогда, как водой, угасишь свою скорбь.
Плотская любовь, пьянство, ревность и бес равны между собой. К кому пришли они, у того погублен ум. Укрощение плоти, молитва, слезы — вот целебные средства! Это составляет врачевство и для многих недугов.
Избегай всякой клятвы. Но чем же уверить других? Словом и такой жизнью, которая подтверждает слово. Ложная клятва есть отречение от Бога. К чему тебе призывать в посредники Бога? Сделай, чтобы посредником твоим были твои добрые нравы.
Что короче этого повеления о милости: таков будь к друзьям и ближним, какими хочешь видеть их по отношению к себе? Но есть другое и того короче — это Христовы страдания.
Ничего не жалей для верного друга, который показал себя не за чашей, но в трудное время, который ничего не делает тебе в угождение, кроме полезного. Знай пределы вражде, а не доброму расположению.
Глаз всё видит, а себя не видит; даже и ничего не видит, если слеп. Потому надо во всяком деле иметь советника. И руке нужна рука, и ноге — нога.
Если следуешь советам добродетельных, то не стыдись, когда станут осмеивать тебя порочные. А когда приходит тебе на мысль что-нибудь гнусное, представь, что многие на тебя смотрят, и устыдись сам себя.
Доброго всегда предпочитай недоброму. Обращаясь с порочными, и сам непременно сделаешься порочным. От порочного человека никогда не принимай милости, потому что он старается через это найти у тебя оправдание своим недобрым делам.
Награждай добрых, пренебрегай злыми. Но и им оказывай одну милость — нимало не оскорбляйся их поступками, чтобы своим великодушием и их со временем сделать добрыми. Прекрасный дар — милость.
Будь милостив ко всем, если это возможно, а еще милостивее к ближним. Для чего говорю это? Кто поверит, что ты добр к чужим, если несправедлив к тем, кому должен?
Для чего перекладываем всю нашу вину на бедного лукавого, когда сами своей жизнью даем ему над собой власть? Укоряй себя самого во всем или в большей части проступков. Огонь зажигаем мы сами, а злой дух раздувает пламень.
Не поддавайся зрелищным снам. Они не должны ни пугать твой ум, ни окрылять его недостойными мечтами. Всё это бывает часто сетью неприязненного врага.
Всякому доброму намерению пусть предшествует надежда. Она помогает иногда и в худом; и потому не справедливо ли, чтобы еще более содействовала в добре?
Стыдно юноше быть немощнее старца, а старцу — безрассуднее юноши. Впрочем, будь мудр хотя бы по годам; а совершеннейшие бывают целомудренны и не по годам.
Непрестанно трудись над спасением души своей, особенно когда приближается конец жизни. Наступила старость — это провозвестница, которая извещает об исходе. Всякий готовься, потому что близок суд.
Конец слова: отречение от Бога бывает двоякое — одно словом, другое делом. Смотри, чтобы не уловил тебя враг; он непрестанно угрожает тебе тайными падениями. Бойся, чтобы не сделалось для тебя нужным конечное очищение.

Советы спасающемуся

Бога имей началом и концом всякого дела.
Старайся узнавать все поступки добродетельных.
Тяжело жить в бедности, но еще хуже разбогатеть неправедно.
Делая благотворения, думай, что следуешь Богу.
Милости Божией ищи себе милостями к ближним.
Владей плотью и смиряй ее как можно лучше.
Обуздывай гнев, чтобы не выходить из ума.
Удерживай око, и язык пусть знает меру.
Уши пусть будут замкнуты ключом, и да не любодействует смех.
Светильником всей своей жизни признавай разум.
Смотри, чтобы из-за видимости не ускользнула у тебя действительность.
Всё разумей, но делай то, что позволительно делать.
Знай, что сам ты странник, — и уважай странников.
Во время благополучного плавания более всего помни о буре.
Что дается от Бога, нужно принимать с благодарением.
Лучше наказание от праведника, нежели честь от порочного.
При дверях у мудрых стой неотступно, а у богатых не стой никогда.
Маловажное немаловажно, когда производит великое.
Обуздывай свою наглость — и будешь великий мудрец.
Береги сам себя, а над падением другого не смейся.
Нехорошо возбуждать к себе зависть, но весьма постыдно самому завидовать.
В жертву Богу преимущественно перед всем прочим приноси душу.
О, если бы кто соблюдал всё это! Он спасется.

Путь к совершенству

Всё с себя сбрось — и тогда рассекай житейское море, но не пускайся в плавание, как перегруженный корабль, который готов сразу затонуть.
Помни непрестанно страшную смерть, как будто она у тебя перед глазами, — и встретишь ее менее грозной.
Непрестанно созидай ум свой как храм Богу, чтобы в сердце своем иметь невещественную опору — Царя.
Познай себя самого, из чего и каким сотворен ты, доблестный мой, — и через это сможешь достигнуть красоты Первообраза.
Один день ведет тебя к другому, и тот постоянно мечется, кто легок от собственной пустоты; но в сердце человека благоустроенного — нескончаемый день.
Кто полагается на преходящее и приходящее, тот доверяет свою жизнь потоку, который не стоит на одном месте.
Для меня равно плохи и негодное слово, и негодная жизнь. Если имеешь одно, будешь иметь и другое.
На пути к совершенству никогда не останавливайся, иначе начнешь опускаться вниз. А ты, который только выходишь из бездны греха, пока еще стоишь.
Тот зрячий слепец, кто не видит, насколько губителен его грех. Уметь открывать следы зверя — признак острого зрения.
Если, имея нужду в Исцелителе своих немощей, скрываешь болезнь, то не спасешься от неисцелимой гнилости.
Твое слово, мое дело. Кто сделал недоброе дело, тому сомнительный помощник — красноречие.
Пресыщение пищей делает наглым, а я тебе, доблестный мой, желаю позаботиться о том вечном, что питает душу и удерживает ее в необходимых пределах.
Желаю также, чтобы ты богател одним Богом, а целый мир почитал всегда наравне с нитями паутины.
Блага земные весьма чужды для человека; человеческая добродетель — вот что одно составляет жизнь.
Приступите, — всем вопиет слово Советодавца-Бога, — приступите немедленно к познанию Пренебесной Троицы!
Вы, на кого в этой жизни наложил свои узы честный брак, приложите ум, как бы вам больше плодов принести в небесные обители!
А вы, невесты-девы, приявшие в объятия свои Слово великого Бога, старайтесь в дар Богу принести всё!
Одинокая жизнь — всеозаряющий свет; но надобно устранить сердце от мира и держать себя вдали от плотского.
Оскорбительно для веры — не в сердце ее иметь, но выставлять напоказ в каком-нибудь цвете. Краску нетрудно смыть, а я ценю то, что проникло в глубину.
Не надобно иметь ни справедливости неумолимой, ни благоразумия, избирающего кривые пути. Лучше всего — во всем мера.
Умеряй свою смелость, иначе будет она дерзостью, а не мужеством.
К признакам целомудрия принадлежит и некоторая веселость.
Прекрасно иметь ум, открытый всегда для Божия слова, — через это приобретается знание небесных законов.
Добродетельному стыдно быть защитником порочных; это почти то же, что собственной ногой стать на путь порока.
Золото испытывается в горниле, а добродетельный — в скорбях. Часто скорбь бывает легче состояния невредимости.
Легко отречется и от Бога тот, кто отрекся от своего отца. И наставника в благочестии уважай, как отца.
Моль всё поедает, и на погребение не оставляй своего достояния; лучшая погребальная почесть — доброе имя.
Щади своих ближних, особенно же мертвых, которые всё оставили и не могут ничего тебе сделать.
Оставив весь мир и всякое здешнее бремя, направляй парус в небесную жизнь.
Непрестанно берись за дела более и более совершенные, умудряемый Богом; более же всего предметом твоих попечений да будет Троица.
За хорошим началом следует и прекрасный конец — справедливость этого показывают сами последствия дел. А вот начало, которое приносит людям хороший конец: свято трудись над очищением своей жизни!
Окрыляемый учением, не летай без действительных крыльев, потому что без крыльев и птица не летает.
Человеку в жизни наибольшая слава — знание, но и оно вредит употребляющему его во зло.
Смотри, чтобы не уловила тебя в обман суетная слава — это западня для людей, недалеких умом.
Делая хорошее, старайся и стоять в этом, потому что к плохому переход скор.
Обуздывай смех и гневу полагай предел, всеми же силами гони от себя праздное слово.
Прежде всего бойся Бога, чти родителей, о священниках говори с почтением и имей уважение к старцам.
Никогда не входить в спор с отцом сыну повелевает закон, а прежде закона — природа.
Чего вовсе не хочешь терпеть от другого, того и сам не желай делать другому.
Из мудрых уст каплют самые сладкие слова, а горькая гортань изрыгает брани.
Потоки сладости источаются с языка доброго на слово, а в нескромных устах родятся гнилые речи.
Друзья любят и любимое друзьями, а враги презирают и срамят друзей.
Для бедных друзей затворены двери богатых; богатым же всегда приязненны блистательные чертоги.
Вода — прекрасный напиток: она не нарушает ясности мыслей, а выпитая чаша вина мутит ум.
Вино по природе своей незнакомо с целомудрием; тем и производит оно удовольствие, что раздражает.
Ум легок и не терпит полного живота, потому что у противоположного с противоположным всегда борьба.
Глупец во сне делается богаче того, кто имеет у себя бездну денег.
Даже и свинья, когда видит, что готовят ей корм, умеет сдержаться и не хватает его прежде времени.
И бесчинных людей принуждай не нарушать приличного и установленного законами порядка.
Соблюдая закон, изгонишь вон страх, потому что всякий исполнитель законов — вне страха.
Опытный кормчий избежит девятого вала, а ум, обогащенный мудрыми мыслями, спасется от всякой беды.
Не замышляй ничего противного добродетельной жизни, потому что заблуждение порока очевидно.
Большая наковальня не боится стука, и мудрый ум отражает от себя всё вредное.
Зайца приводит в страх шум листьев, а человека робкого пугает и тень.
Порицаю бедняка, делающего подарки богатому как человеку, который сладко говорит, но забывает накормить.
Злонамеренный оратор извращает законы, а благонравный оратор — самая стройная гармония.
Богатые смеются, когда их укоряют сироты; они смеются, даже когда слышат о Божьем наказании.
Учи глупых, считаясь, сколько можно, с их природой, — тогда, может быть, сверх ожидания и сделаешь их благоразумными.
Весьма плохо и давать клятву, и требовать ее — в обоих случаях оскорбляешь правду.
Собирай сокровище для нескончаемого века, а нынешний век оскудевает даже прежде своего конца.
Не будь привязан к тому, что разрушается временем; а что время строит, время же и разрушает.
Неприлично женщинам выказывать в себе мужской нрав; всякое другое правило, кроме стыдливости, чуждо благонравной женщине.
Удовольствие для наслаждающегося им кратковременно: едва наступит, как и улетает, подобно камню.
Слова неразумного человека — шумный плеск моря, которое бьет в берега, но не питает влагой береговых растений.
Подарок заставляет и мудрецов видя не видеть; золото — такая же ловушка для людей, как сеть для птиц.
Скорби преждевременно рождают седину; чего лишил нас образ жизни, того не восстановит время.
Богатство — самый проворный приспешник в плохом, потому что при могуществе всего проще сделать зло.
Никакое приобретение не лучше друга, но никогда не приобретай себе в друзья человека испорченного.
Уважай порядок и предпочитай, могуществу, потому что и сам он есть могущество и всегдашний охранитель могущества.
Ум озабоченный — это моль, которая точит кости; тело цветет, когда избегает забот.
Никакое пресыщение не бывает целомудренно, потому что огню свойственно сжигать вещество.
Вино — это поджог остывшей страсти; будучи подлито в огонь, оно усиливает пламень.
Кто боится тяжб, тот избежит и гнева, потому что тяжбы часто воспламеняют сердце гневом.
Иной боится тех трудов, какие несут другие, а посмотри — и сам он завален трудами своего рода.
Заботься всегда о вечной славе, потому что земная слава ежедневно обманывает.
Гнев — опасный для всякого советчик: что предпринято в гневе, то никогда не бывает благоразумно.
Гадюка зла, кобра хитра — в этих змеях порознь видны пороки, соединенные в одной недоброй женщине.
Смотря на голые кости, убедишься, что всё здешнее не принадлежит нам существенно.
Если молодой рак ходит не прямо, то берет в этом пример с материнской походки.
Когда даст Бог, ничего не сделает зависть, а когда не даст, не поможет никакой труд.
Рожаешь, змея ядовитая? Не избегай мук рождения. Испытаешь то, что испытала твоя мать, рожая тебя (по рассказам древних, ехидна — ядовитейшая из змей, — рождаясь, прогрызает утробу своей матери. Смысл этой притчи таков: кто делал зло другим, тот жди и себе зла от других; кто досаждал родителям, тот жди и себе досады от детей).
Сонливый человек — изобретатель грез, потому что сон знаком только с призраками, а не с действительными вещами.
Когда народная толпа в заблуждении, всякий начинает кричать и всё обращается в беспорядок.
Бездельного дела никогда не называй делом, ибо все бездельное достойно презрения.

Скорби рода человеческого

Кто я был? Кто я теперь? И чем буду?
Ни я не знаю этого, ни тот, кто обильнее меня мудростью. Как покрытый облаком тьмы, блуждаю туда и сюда; даже и во сне не вижу, чего бы желал. Потому что и низок, и погряз в заблуждениях всякий, на ком лежит темное облако дебелой плоти. Разве тот мудрее меня, кто больше других обольщен лживостью собственного сердца, готового дать ответ на всё?
Я существую. Скажи: что это значит? Какая-то часть меня самого уже в прошлом, иное я теперь, а чем-то другим буду, если только буду. Я не есть что-либо неизменное, но поток мутной реки, который ни минуты не стоит на месте. Чем же назовешь меня? Что наиболее, по-твоему, составляет мое «я»? Объясни мне это; и смотри, чтобы теперь этот самый «я», который стою перед тобой, не ушел от тебя. Никогда не перейдешь то же течение реки, которое переходил ты прежде. Никогда не увидишь человека таким же, каким ты раньше видел его.
Ты, душа моя (пусть и тебе сказано будет подходящее слово), — кто, откуда и что такое? Кто сделал тебя трупоносицей, кто крепкими узами привязал к жизни, кто заставил непрестанно тяготеть к земле? Как ты, дух, слилась с дебелостью, ты, ум, сопряглась с плотью, ты, легкая, сложилась с тяготой? Ибо всё это противоположно и противоборствует одно другому. Если ты вступила в жизнь, будучи посеяна вместе с плотью, то насколько пагубно для меня такое сопряжение! Я образ Божий — и родился сыном срама, в беззаконии зачат и вскоре буду не человеком, но прахом — таковы последние мои надежды!
А если ты, душа моя, являешься чем-то небесным, то желательно знать, откуда ведешь начало? И если ты — Божие дыхание и Божий жребий, как сама думаешь, то откажись от неправды, и тогда поверю тебе, потому что в чистом не свойственно быть и малой скверне. Тьма — не часть солнца, и светлый дух никогда не был порождением духа лукавого. Как же ты возмущаешься столько от приражений губительного сатаны, хотя и сопряжена с небесным духом? Если при такой помощи клонишься ты к земле, то — увы, увы! — сколь силен твой губительный грех! А если ты во мне не от Бога, то какова твоя природа? Как страшно, не надмеваюсь ли напрасно славой!
Божие создание, рай, эдем, слава, надежда, заповедь, а потом закон — писаное врачевство, а потом Христос, соединивший Свой образ с нашим, чтобы и моим страданиям подал помощь страждущий Бог и соделал меня богом через Свое человечество...
Но мое сердце ничем не приводится в чувство. В самоубийственном исступлении, подобно вепрям, бросаемся мы на копьё. Что же есть благо жизни? Божий свет. Но и его преграждает мне завистливая и ужасная тьма. Я повержен в изнеможение, поражен Божиим страхом, сокрушен дневными и ночными заботами. Говори ты мне о всех страхованиях, о мраке адском, о пламенеющих бичах, о демонах, истязающих наши души, — для злых всё это басни! Для них всего лучше то, что зримо и ощутимо. Их нимало не приводит в разум угрожающее мучение.
К чему так подробно описывать скорби рода человеческого? Всё имеет свои горести. И земля не непоколебима, и она приводится в содрогание. Времена года стремительно уступают место одно другому. Ночь гонит день, буря помрачает воздух, солнце затмевает красоту звезд, а облако — красоту солнца. Луна возрождается вновь. Звездное небо видимо только наполовину. И ты, Денница, был некогда в ангельских ликах, а теперь, ненавистный, со стыдом упал с неба! Умилосердись надо мной, царственная, досточтимая Троица!
К чему приведешь ты меня, зло-мудреный язык? Где прекратятся мои заботы? Остановись. Всё ниже Бога. Покорствуй Слову. Не напрасно (возобновлю опять песнь!) сотворил меня Бог. От нашего малодушия бывает безнадежная и унылая мысль. Теперь мрак, а потом дастся разум, и всё уразумеешь, когда будешь или созерцать Бога, или гореть в огне.

Об искушениях

Почему, кто знает, один наказывается за порочную жизнь, а другой возвышается как достойный похвалы? А может быть и наоборот — этот возвышается именно потому, что он зол, а тот подвергается искушению за свою добродетель. Этот выше возносится, чтобы и упасть сильнее, ему попускается наперед обнаружить, как некую болезнь, всю свою порочность, чтобы тем справедливее было наказание, которое его постигнет; а тот и сверх ожидания угнетается, дабы, искусившись, как золото... в горниле (Прем. 3, 6), очиститься и от малейшей, какая еще оставалась в нем, примеси зла (ибо никто по естественному рождению не бывает совершенно чистым от нечистого, как это слышим мы из Писания (Иов. 14, 4), и явиться еще более достойным — и эту тайну нахожу я в Божественном Писании (см. Прем. 3, 1-6). Долго было бы перечислять все изречения Духа, сюда относящиеся. Кто сосчитает песок морской, и капли дождя, и глубину бездны (см. Сир. 1, 2-3)? Равным образом, кто может во всем исследовать глубину премудрости Бога, которой Он и сотворил всё и управляет всем так, как хочет и как знает? Довольно для нас, по примеру божественного апостола Павла, только удивляться ей и почтить молчанием непостижимую глубину ее. О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! (Рим. 11, 33). И кто уразумел дух Господа? (Ис. 40, 13). Можешь ли ты совершенно постигнуть Вседержителя? — говорит Иов (11,7). Кто мудр, чтобы разуметь это? (Ос. 14, 10), и кто отважится то, что выше всякой меры, измерять соображениями удопостижимыми? Итак, пусть кто-нибудь будет на это смел и отважен, а лучше, если бы никто.
Я же ни наказаний в здешней жизни не осмелюсь относить обязательно к пороку, ни спокойного состояния — к добродетели. Правда, бывает и в этой жизни и наказание, и награда — для некоторых полезных целей, чтобы, с одной стороны, бедствия злых людей останавливали стремление порока, а с другой — благоденствие добрых облегчало путь добродетели, но это бывает не всегда и не вполне. Полное воздаяние принадлежит единственно будущей жизни, где одни получат награды за добродетель, а другие — наказания за порок. И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения (Ин. 5, 29). А для здешней жизни — другой закон, другое знание.
Впрочем, и в этой жизни всё направлено к будущей. И что кажется нам неровным — без сомнения, выравнивается у Бога. Подобным образом и у художника вещество, сначала нестройное и неровное, потом является весьма искусно отделанным, когда из него получается какое-нибудь произведение; после чего и мы, увидев это произведение в совершенной красоте его, понимаем и признаем искусство его сотворившего. Так не будем же почитать Бога таким несовершенным художником, каковы мы; не будем находить неустройства в управлении миром единственно потому, что нам неизвестен образ управления.

Мера жизни

Не думай о себе слишком высоко и не полагайся на свой ум, хотя ты и был очень умен. Если и видишь, что кто-то ниже себя, не превозносись как всех превзошедший и находящийся близко к цели. Тот не достиг еще цели, кто не увидел предела своего пути.
Много нужно иметь страха, но не следует приходить и в излишнюю робость.
Высота низлагает на землю, надежда возносит к небу, а на великую гордыню гневается Бог.
За иное можешь взяться руками, иного касайся только надеждой, а от иного вовсе откажись. И вот что признак целомудрия — знать меру своей жизни. Одинаково для тебя плохо — и отложить благую надежду, и возыметь слишком смелую мысль о том, что нетрудно быть совершенным. В том и другом случае твой ум стоит на плохой дороге. Всегда старайся, чтобы стрела твоя попадала в самую цель; смотри, чтобы не залететь тебе далее заповеди великого Христа, остерегайся и не до конца исполнить заповедь: в обоих случаях цель не будет достигнута. И излишество бывает часто бесполезно, когда, желая новой славы, напрягаем усилия сверх меры.
Если будешь высоко о себе думать, то напомню тебе, откуда пришел ты в жизнь, чем был прежде, когда лежал в материнской утробе, и чем будешь впоследствии, а именно прахом и пищей для червей, потому что принесешь с собою к мертвецам не больше, чем и самый немощный. А если будешь слишком плохо о себе думать, то напомню тебе, что ты Христово творение, Христово дыхание, Христова часть, а потому одновременно небесный и земной, чудесное творение Бога — созданный бог, чрез Христовы страдания идущий в вечную славу. Поэтому не угождай своему телу, чтобы не слишком полюбить земную жизнь. Но старайся сооружать в себе прекраснейший храм, потому что человек есть храм великого Бога. А тот сооружает в себе храм, кто отрешается от земли и непрестанно шествует к небу. И этот храм советую тебе охранять так, чтобы он благоухал от всех твоих дел и слов, чтобы всегда пребывал в нем Бог, чтобы он всегда был совершен, и притом по существу, а не наружно. Не раскрашенный, разноцветный и блещущий поддельными красотами корабль веди по морю, но сделанный крепко, удобный для плавания, искусно оснащенный руками мастера и быстро движущийся по водам.
Пусть всякий устремляется вперед, и пусть все: мудрый, сильный, богатый или бедный — держатся за Бога как за единственную необманчивую опору.


Святитель Григорий Богослов, вселенский учитель, патриарх Константинопольский, родился около 320 г. Он был сыном епископа города Назианз и получил блестящее образование в Кесарии Каппадокийской, Кесарии Палестинской, Александрии и Афинах, где он подружился с Василием Великим.
Сочинения Григория Богослова пользуются самым высоким авторитетом в Православной Церкви. Они состоят из 45 слов, 243 писем и собрания стихотворений. Самой важной стороной богословских сочинений святителя Григория Богослова, одного из основателей догматического богословия, является его изложение православного учения о Лицах Святой Троицы. Наиболее полно эти догматы изложены в словах: 1) «Пять слов о богословии», за них Церковь дала ему имя Богослова; 2) «О поставлении епископов и о догмате Святой Троицы»; 3) «О соблюдении доброго порядка в собеседовании с Богом». Письма его содержат богатый исторический материал о его собственной жизни и о борьбе Церкви с еретиками за чистоту Православия. Как поэт Григорий Богослов был одарен чуткой и нежной душой и умел в красивых и сильных образах передавать сложные душевные переживания. Любовь к Христу и стремление к Нему — вот основной мотив его стихотворений.

Отошел ко Господу святой Григорий в 389 г. Всё, что он имел, он оставил назианзской церкви в помощь бедным.
Память его празднуется 25 января/ 7 февраля.


          


Может быть интересным



Реклама


Реклама


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

управление размером текста

Α + Увеличить | α - Уменьшить

разделы сайта

обратите внимание

ThePrayerBook.info - Молитвенник также (паралельно) доступен и по короткому адресу pb.pe

Админситарция сайта ищет соавторов для дальнейшего ведения сайта. Желающим обращаться через форму обратной связи

опрос

Сколько Вам лет ?

Все опросы

Реклама

Православные фильмы онлайн