молитвенник, сборник молитв, молитвы на каждый день, молитвы против недугов, это должен знать каждый, православная литература, архив mp3, редкие молитвы, православные посты, просьбы о помощи, vjkbndtyybr, ghfdjckfdbt, православие

ThePrayerBook.info » Православная литература

Советы супругам и родителям

Амвросий Оптинский, преп.



В 1839 году в Оптину пустынь тайно пришел молодой учитель греческого языка и остался на постоянное жительство. Несмотря на слабость здоровья, он много потрудился над переводом и изданием аскетических творений святых отцов, а также собственных богословских трудов.

В 1846 году был рукоположен в иеромонаха, а через 14 лет — избран старцем монастыря. “Неся этот ответственный и тяжелый иноческий подвиг, — пишет богослов С. Н. Булгаков, — старец Амвросий был полон сокровищ великой мудрости и опытности, безграничной любви и милосердия. Толпы народа со всей России изо дня в день и с утра до вечера осаждали пустынную келью, ища благословения, помощи, утешения, совета в разрешении сомнений...

Старец встречал и провожал их с отеческой лаской. Обладая даром прозорливости и исцеления, он многих отпускал с умиротворенной душой, с облегченным сердцем и с верой в лучшую жизнь... Стекавшиеся от почитателей значительные пожертвования он обыкновенно делил на три части, употребляя одну часть на нужды скита и на помин жертвователей, малую часть на лампадное масло и восковые свечи, самую же большую часть — на бедных”...

При этом он будто бы говаривал, что сейчас много бедных, но придут времена, когда вся страна обнищает.

В 1988 году Поместным Собором Русской Православной Церкви старец Амвросий Оптинский причислен к лику святых


(Письма старца публикуются с сокращениями — опущены подробности, не относящиеся к теме книги. Для удобства восприятия текста знаки купюр в ряде случаев не проставлены)

Жатва жизни

Пшеница и плевелы

С. Нилус


Из личных воспоминаний свидетельств истинных



Содержание:

К читателю

Праведная кончина инока

Праведная кончина мирянина

Кончина кающегося грешника

Смерть грешника люта

Еще о том же



К читателю


В бедах и скорбях, тесным кольцом великой, тяжести сдавивших со всех сторон твое странствование по путям и распутиям жизни, столь осложнившейся в последнее время, задумывался ли ты когда-нибудь, читатель, о конечной и для всех живущих на земле единственно общей цели всех земных трудов и усилий, всех горестей и радостей, разочарований и надежд, любви и ненависти, добра и зла – всего, словом, того, из чего сплетается терновый венец твоей жизни? Да, полно, знаешь ли ты даже, что это за цель такая? А если и знаешь, то помнишь ли о ней с той вдумчивостью, какой она по важности своей заслуживает?

Не думаю. Так позволь же мне, читатель мой и брат мой во Христе, напомнить тебе, кто бы ни был ты – народов ли повелитель, иль нищий бездомный, – что для жизни твоей нет иной цели, как смерть, как приготовление к смерти.

О, слово и дело великое и страшное! И как мало на свете людей, кто бы о нем думал!

"Помни час смертный и во век не согрешишь", – взывает к нам святая наша мать Церковь. "Во век не согрешишь!" Слышишь ли, что говорит она? Забыли мы об этом для всех неизбежном часе: и во что же грехами своими обратили мы теперь весь окружающий нас мир? Забыли думать о смерти; но она не забыла о нас и с силой ужасающей все больше и яростнее, день ото дня, час от часу все безжалостнее вырывает она из рядов живых свои намеченные жертвы: война, голод, болезни, землетрясения, страшные и внезапные наводнения; общественные и семейные раздоры, доходящие до кровопролитий, в которых сыновья поднимают руку на отцов и матерей, брат на брата, мужья на жен, жены на мужей; междоусобная брань, в которой общественные отбросы и увлеченная богоборным учением обезумевшая молодежь наша в ослеплении восстает на власть предержащую и на всех, кто живет по заповедям Божьим, а не по стихиям мира. Льется кровь потоками, и коса смерти пожинает такую обильную жатву, что сердце стынет от холодного ужаса. Наступают, по-видимому, времена, о которых верные христиане предупреждены грозным словом Св. Писания, что "до узд конских будет кровь тогда" и "если бы не сократились дни те ради избранных, то не было бы спасения никакой плоти". И, тем не менее, видят все это люди, видят все ужасы смерти, и мало кто думает о смерти. Как будто временно остающиеся в живых, одни они, имеют какой-то, им одним известный залог вечной жизни на земле, и только те, которые умирали, предназначены к смерти.

Нет, друг мой читатель, и тебе, и мне, и всему живущему на земле определено "единою умрети, а затем – суд". Не обманывает тебя Богом в тебя наложенное предчувствие вечной жизни: она тебе дана, но только по смерти, как семени, которое "аще не умрет, не оживет". Весь вопрос заключен в том: как умереть и как ожить? Умереть ли для вечной жизни в грехе и в муке греха, или же для нескончаемой радости в блаженстве для правды, в вечном созерцании Источника всякой правды Отца светов, Бога Истинного?..

"В чем застану, в том и сужу"... Люта смерть грешников... Страшно грешнику впасть в руце Бога Живого в том вожделенном мире, идеже лица святых и праведницы сияют, яко светила!.. Не войдет туда ничто от скверны плоти и духа.

И слышится мне в тиши моего уединения, как враг-диавол нашептывает внимающему речам моим:

- Не слушай его! Иди вслед за образованным миром, который уже давно на основании науки и разума отверг все эти басни отжившего свой век христианства.

Что имело смысл для младенчествовавшего и темного человечества, то "сознательным" человеком рассеяно как дым суеверия и невежества. Из рук своекорыстных жрецов алтаря вырвана теперь власть морочить людей угрозой вечной жизни по смерти в вечных муках, предназначенной будто бы для тех, которые рабски не следуют в этой жизни их правилам. Смотри, даже простой народ, и тот уже понял, что он был окован в своей свободе, в свободном своем достоинстве человека, путами жреческой морали, на которой столько веков строилось рабство и угнетение личности во имя какой-то вечности в блаженстве, которой не видал никто, а все видели тиранию немногих над всеми, благополучие и довольство единиц, основанное на нищете, труде и горе миллионов, довольно сказок о Царстве Небесном; нам подай по праву принадлежащее каждому царство земное!

Знакомые лукавые речи! Кто только не слыхивал их на своем веку, и не только извне, но и в тайниках глубинных своего сердца!.. Но не прельщайся ими, читатель, – они обманут тебя, как обманули и погубили уже многих, – а последуй-ка лучше за мной в ту область, которая зовется миром своего и чужого опыта в духовной жизни, в мир наблюдений и воспоминаний как лично своих, так и тех людей, которые в той области тоже кое-что видели и наблюдали. Ведь и это тоже наука, но редко кто знает и хочет знать эту науку. Пойдем же, заглянем туда, где над нашим с тобой братом, русским человеком, таким же, как ты и я, уже пронеслось грозное дыхание смерти, где бесшумно, но таинственно и важно совершилось величайшее таинство перехода от жизни временной в жизнь вечную.

Пойдем же за мной туда, пока мы еще с тобой живы, пойдем хоть из простого любопытства!..

Преподобный Макарий Великий, Египетский - Послание



Да будет известно твоему благоразумию, что для мужа совершенного и освященного нужно, чтобы не только сам он был в Боге, но и Бог был в нем, как говорит Господь: иже будет во Мне, и Аз в нем (Иоан. 15, 5). Божию человеку и обитать должно в Божественной скинии, и скинию сию водружать на святой горе пречистого Божества, чтобы не только быть объемлющим, но и объемлемым славою Того, Кто не попускает возобладать над ним темной силе страстей. Ибо в достойных, ради святыни и свойственного им бесстрастия, обитает Спаситель, чтобы, как сам Он бесстрастен, так и приявших Его соделывать бесстрастными, необуреваемыми уже и неносимыми всяким ветром.

А некоторые не только сами далеки от таин Христовых, но, и подругов напаяя развращением мутным (Авв. 2, 15), истину Божию содержат в неправде, в них, как сказано, разумное Божие яве есть. Ибо, осуетившись помышлении своими и омрачившись неразумным сердцем своим (Рим. 1, 18-21), говорят они, что естественны и Богом прирождены нам постыдные страсти, разумею же удовольствие растления, несправедливую раздражительность, непристойный гнев, движимый не по Богу, и все тому подобное.

Посему, оставляя их и их изречения, как уклонения от истины, признаем данное нам Сотворившим нас самовластие свободы, чтобы от нас зависело и устремляться к лучшему и удерживаться от худшего. Ибо правдивый Судия не стал бы наказывать нас одержимых страстями, если бы Сам был Творцом их. Прочь, прочь, умоляю, с сим учением, да не приходит оно и на мысль! Ибо для всякого благочестивого разумения отвратительно сие нелепое и юродивое мнение. Бог есть создатель чистых и прекраснейших природ, как возвестил Дух Святый при миротворении; ибо говорит: се вся добра зело (Быт. 1, 31). Иеремия же, сетуя и недоумевая о постыдных страстях, говорит: Господь не рече, кто есть твой? рече и бысть. Господь не повеле, из уст Вышняго не изыдут злая, но благая (Плач. Иер. 3, 36-38). И потому, в Евангелии умные силы предлагают Господу вопрос: Господи, не доброе ли семя сеял еси на селе Твоем? откуду убо сии плевелы (Мф. 13, 27)? В другом месте сам Спаситель говорит о них: всяк сад, его же не насади Отец Мой небесный, искоренится (Мф. 15, 13). А что всякое Божие насаждение прекрасно, о сем свидетельствует Павел, в котором глаголет Христос: зане всякое создание Божие добро (1 Тим. 4, 4). Итак, знай, что скрывающиеся в нас страсти не свои нам, но чужды. Ибо сказано: от тайных моих очисти мя и от чуждих пощади раба Твоего (Псал. 18, 13. 14); и: чуждии восташа на мя и крепцыи взыскаша душу мою (Псал. 53, 5); и: суди Господи обидящия мя, побори борющия мя (Псал. 34, 1). Что же означает сия тайная, или сии обидящие и борющие, или сии чуждые, как не лукавых духов, сопротивных Христовым добродетелям?

О хранении чувств


Преподобный Никодим Святогорец



Содержание:


Предисловие к современному читателю

Почему ум порабощен чувственным страстям

Как ум избавляется от чувственных похотений

О хранении зрения

О хранении слуха

О хранении обоняния

О хранении вкуса

О хранении осязания

О хранении всех чувств вообще

О хранении воображения

О хранении ума и сердца

Жизнеописание Преподобного Никодима Святогорца



ПРЕДИСЛОВИЕ К СОВРЕМЕННОМУ ЧИТАТЕЛЮ


Никто не отказался бы взойти на Небеса и наслаждаться нескончаемым блаженством, если бы этого можно было достичь, не прилагая усилий и подвига. Все мы готовы быть с Господом во славе Его, но мало найдется тех, кто пребудет верным Ему в скорбях и поношениях. И даже если уже решились идти вслед за Христом, при первой трудности наш ветхий человек начинает вопиять о нарушении своих "прав", о невыносимости такого пути. Он готов, подобно древним израильтянам, вернуться назад к египетским "мясам", готов обернуться вспять, как жена Лотова. И какой тогда требуется труд, чтобы обуздать его, чтобы сохранить верность Господу и не бросить взятого креста! Тем, кто переживает подобное, адресована эта книжка в напутствие и укрепление. Только узким путем войдем мы в Царство Небесное; только с приложением усилий, по неложному слову Господа, только многими скорбями, только отвергшись себя и возненавидев душу свою, в скверне греховной валяющуюся, возможем мы пронести до конца свой крест.

Но иногда, в минуты позорного малодушия, бывает полезно поразмыслить о том, что составляет радость и услаждение этого безумного мира, в который нас тянет ветхий человек. И что же? Обрядиться нарядными одеждами, которые по сути-то своей есть не что иное, как лукавое прикрытие нашей греховности, унаследованной от Адама, - ведь праотцы наши ходили по раю наги и не стыдились (см.: Быт. 2, 25). В чем еще мирское счастье? Хорошенько поесть, повкусней и побольше, потешить чувства удовольствиями, понежить тело перинами, усладиться благоуханиями и так далее и тому подобное. И все? Но это ведь гробы повапленые (ср.: Мф. 23, 27). Это ведь внешний блеск при внутренней пустоте и гнилости. И таковых в современном мире большинство! Так неужели должно ринуться за этим шумящим потоком, несущимся пространным путем в погибель? Но, скажет ветхий человек, ведь не все таковы: есть и те, кто посвятил себя науке, искусству, семье... И что ж, обрели они счастье? Поищите счастливых в этом мире - и вы не найдете ни единого! Премудрый Соломон познал все мирские удовольствия, всю славу мира сего и заключил - суета суетствий, всяческая суета (Еккл. 1, 2).

Что и говорить, все наши начинания суетны и преходящи. Сколько было в мире великих завоевателей, известных поэтов - и большинство из них забыто, всех их скрыла земля. Суетны и тленны все дела человеческие, за исключением тех, которые совершаются ради Бога и с Богом и которые через это становятся вечными и бессмертными, каков Сам Бог. Не веришь этому? Вот, смотри, счастливая семейная чета воспитывает детей: как в хлопотах и суете состарятся родители, так же в трудах и скорбях уйдут в прошлое их дети. Но если все это освящено присутствием Божиим, то как родители, так и дети обретут отраду и утешение в Господе и по смерти сподобятся Жизни Вечной. И точно так же во всем остальном: только соделанные в Боге и с Богом труды наши приобретают смысл и из преходящих становятся бессмертными.

Итак, не озирайся вспять, душа, теки своим путем, вземши крест свой, мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа (Пс. 26, 14). Пусть скорбен и тесен путь твой, но им прошли и Сам Господь, и все святые, которые ныне взирают на твое шествие и помогают тебе. Конечно, надо пересилить в себе ветхого человека, надо возненавидеть греховность и суетность - тогда воскреснет твой мертвец, твоя душа, для Божественного и небесного, ты обретешь истинную и неотъемлемую радость в том, чтобы любить Творца и Его творение, чтобы исполнять благую волю Божию.

И вы же печаль имате убо ныне; паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин. 16, 22).

Да будет тако.


Владение пятью чувствами будто есть очень простое дело, но я тебе скажу, что, кто властвует над пятью чувствами, тот властвует над всею вселенною и над всем, что в ней, ибо у нас все бывает от них и через них. Но, кто таков, тот сам властвуем бывает от Бога и всецело покорствует во всем воле Божией. Так Царство Божие водворяется, и первоначальный чин восстанавливается.

Преподобный Симеон

Новый Богослов

О страдании


Изложил Е. Поселянин по сочинению епископа Л. Бугó.



Содержание:


Об этой книге

Предисловие


I. Божественное происхождение страданий

1. Зачем страдание?

2. Страдания возносят душу к Богу

3. Страдания очищают душу от грехов

4. Страдание животворит и расширяет душу

5. Страдание, как ваятель, оформляет душу

6. Страдание ведет нас по лестнице добродетелей

7. Последнее слово страдания


II. Христианство и страдание

1. Религия не осуждает слез, но учит плакать по-христиански

2. Христианская душа плачет, благословляя Бога

3. Христианская душа плачет, надеясь на Бога

4. Христианская душа и когда плачет, полна любви к Богу

5. Пример великого христианского страдания

6. Иисус Христос как истинный Утешитель страдающих

7. После смерти жизнь расширяется

8. Семья, дружба и любовь после смерти

9. О том же

10. По учению Христа, мы встретимся на небе

11. По учению Церкви, мы встретимся на небе

12. Все отцы Церкви верили в продолжаемость семьи, дружбы и любви на небе


III. История одной души

1. Пролог

2. Сила церковных Таинств

3. Последние записи дневника

4. Распятые бриллианты

5. Таинство Елеосвящения

6. На пороге вечности

7. На кресте со Спасителем



Об этой книге


Настоящая книга представляет [собой] переложение и кое-где переработку прекрасного труда Лавальского епископа, монсиньора Бугó, о христианских страданиях.

Несомненно, эта тема – одна из интереснейших в христианском вероучении. Можно сказать, что одно только христианство и знает страдания в высочайшем, идеальнейшем смысле этого слова. Язычество знало по преимуществу боль, и лишь христианство не только указало высокое значение страдания, но и нашло в нем духовную сладость и чарующее обаяние.

Вслед за примером Богочеловека, Который обессмертил страдание, приняв поругание, терн и вольную муку, христианство открыло совершенно новые формы жизни: вольное страдание, искание верного счастья путем добровольно принятой на себя муки. Одно христианство указало, что достижение счастья путем страдания возможно не только в будущей загробной жизни, но и в этом мире. Христианские аскеты, распявшие в себе мир с его страстями, достигают такой полноты духовного счастья, такого ощутительного предчувствия будущего блаженства, какое недоступно обыкновенным людям [даже] в исключительно счастливых и блестящих житейских обстоятельствах.

Все значение и [пользу], всю высоту христианского страдания и выясняет предлагаемый труд Бугó.

Почивший автор его принадлежит к лучшим представителям современной нравоучительной литературы на Западе. Искренняя, пылкая вера, глубокая серьезность и вдумчивость, прекрасное знание тем, которые он разрабатывает, и теплая задушевность делают эти произведения истинными друзьями его многочисленных читателей. Одинаково прекрасно составлены им жизнеописания святых, рассуждения на нравственные темы, экскурсы в область христианской психологии.

Многие места его труда «О страдании» – например, так горячо высказанные автором соображения о настойчивости любви Божественной в спасении забывшего Бога человека; некоторые эпизоды, например последний рассказ о тихом угасании молодой, озаренной верою жизни, – представляют собою высокие образцы христианской мысли и христианского чувства.

Я уверен, что эта книга ответит запросам многих страдающих душ и даст им среди жестокого утеснения их сердца горем несколько часов отрады и надежды.

Е. Поселянин

Может быть интересным

Туринская плащаница

Туринская плащаница



«В мире нет ничего более великого,

чем Иисус Христос; а в Иисусе Христе

нет ничего более великого, чем Его жертва».

Паскаль


В 1978 г. торжественно праздновалось 400‑летие пребывания в Турине одной из великих христианских святынь – Плащаницы Христовой.

С 27 августа по 8 октября она была выставлена в Туринском соборе в хрустальном ларце, предохраняющем ее от пожара. Свыше трех миллионов паломников, среди которых были и будущий папа Иоанн Павел II и Ленинградский Митрополит Никодим, совершивший это паломничество за три дня до смерти, прибыли из разных стран поклониться св. Плащанице. 9 и 10 октября состоялся международный научный съезд. Синдологам (ученым, изучающим Плащаницу – La Sindone) была дана возможность непосредственно рассмотреть ткань Плащаницы и подготовить новые исследования. Результаты их станут известны в недалеком будущем, но уже теперь можно утверждать: чем больше ученые исследуют Плащаницу, опираясь на достижения современной науки и техники, тем больше они убеждаются в ее подлинности. Первая работа о Плащанице на русском языке, написанная М. Н. Гавриловым, вышла в 1964 г. в изд. «Жизнь с Богом». В 1968 г. Свято-Троицкий монастырь (Джорданвиль, США) издал сокращенный текст книги Н. А. Бутакова «Святая Плащаница Христова». Автор этого труда в течение пяти лет изучал материалы о Плащанице на различных языках с целью ознакомить русских читателей с этой великой святыней. Написанная им книга не смогла увидеть свет при жизни автора, скончавшегося 1 января 1977 г., но мы надеемся, что в скором времени его заветное желание осуществится. Здесь мы кратко расскажем о Туринской Плащанице и о результатах новейших научных исследований синдологов.

Диакон Андрей Кураев


Ответы молодым



Что такое для вас православная молодежь?


– Не знаю, не встречался. Я знаю Таню, Васю, Диму. Они все разные. А если серьезно, то, наверное, это трудно – быть православным и молодым. Потому, что это значит идти против – идти против двойного течения.

Быть православным – значит идти против моды своей светской компании. А чтобы быть молодежью на приходе, нужно идти против приходских суеверий. В одном случае господствующее течение антиправославное, в другом – антимолодежное.

У нас на приходах в основном господствует психология бабушек. А ведь у каждого возраста свое переживание веры. Свое переживание у младенцев, которые Боженьку целуют. Свое переживание у детей, свое у подростков, у взрослых и стариков. Но поскольку в наших храмах больше стариков, их переживание Православия оказывается единственным, нормативным, навязываемым, а потому – калечащим молодых людей.

В чем различие психологий? Новизна радует молодого человека и пугает пожилого. Молодой человек всюду видит возможности, а взрослый – опасности. Молодой ставит вопрос: "Что я могу сделать?". Пожилой спрашивает: "А что со мной могут сделать, что оттуда может угрожать мне и моему привычному укладу жизни?". Человек идет по городу, неожиданно ему попадается подворотня. Реакция молодого человека более активная: "Интересно, что там? Пойду посмотрю, для меня открылось новое пространство, которое я могу исследовать и подчинить себе". Реакция пожилого человека: "Я лучше перейду на другую сторону улицы, мало ли что тут может на меня обрушиться". Молодой человек перед каждым новым поворотом думает: "А не войти ли мне?" – взрослый же остерегается: "А что оттуда может вылететь на меня?.".. Так и в церковной среде. Вместо молодого миссионерского дерзновения – старушечьи страхи: "Ничего нельзя!!!".

В этой связи для меня особенно ощутимо различие между евангельским началом христианства и, скажем так, исторически сложившимся образом православной жизни. Евангельская символика помещает святыню в грязь, надеясь на то, что грязь освятится, а не боясь того, что святыня осквернится. Царство Божие (!!!) уподобляется дрожжам, бросаемым в тесто, зерну, брошенному в землю, кладу, зарытому в поле. В неводе рыбы ценные и сорные, на том же самом церковном поле предполагается, что будут расти и сорняки, и пшеница.

То есть нечто святое, чистое, хорошее, бросается в негожее место, втаптывается в грязь. Но зато эта грязь преображается.

Человек, несведущий в агрономии, мог бы возмутиться картиной сева: казалось бы, добротные и вкусные вещи крестьянин разбрасывает, затаптывает в грязь, обрекает на гниение! Христос пришел в мир, о котором заранее знал, что большинство в нем будет радоваться Его распятию, и лишь численно ничтожное меньшинство расслышит Его слова. А апостолов Христос посылает во враждебный мир, как овец посреди волков. Все притчи о Царстве Небесном связаны с тем, что что-то светлое входит во тьму, чтобы ее преодолеть. Свет во тьме светит. Слово Божие пришло к проституткам и гаишникам (так на языке сегодняшних реалий будет звучать церковнославянская и оттого завышенная формула "блудники и мытари").

А вот в историческом развитии Православия возобладала противоположная тенденция: изымать святыню из мирского контекста, выковыривать свет из тьмы и класть на сохранение в позолоченный ларец. Чем дальше – тем более нарастала потребность спрятать святыню от "нечистых рук". Все выше становятся иконостасы. Усложняется путь к церковному Таинству (чтобы оно было редким, чтобы обязательно соблюсти какую-то технологию, прежде чем к нему прикоснуться). Наиболее ярко эта перемена видна на многих иконах, где святитель, скажем, держит Евангелие не рукою, а подложив платочек. Оказывается, что нельзя прямо прикоснуться к Евангелию, обязательно нужен какой-то посредник. Значит, человек (даже рукоположенный и даже святой) воспринимается как источник профанации, искажения. Ты не тот, кто нуждается, чтобы святыня пришла к тебе такому, какой ты есть,– грязненькому и черненькому. Нет, напротив. Ты тот, кто угрожает святыне. Человек воспринимается как источник скверны. Он угрожает святыне, и святыню надо спасать от него. Это, конечно, радикальная антимиссионерская установка, ведь евангельский пафос совсем другой – святыня приходит, чтобы спасти меня.

Это совершенно разные установки: святыня как лекарство для больных – и больной как угроза для лекарства. Но именно последняя психология господствует в наших приходах.

Спросите сегодня наших прихожан – можно ли священнику ходить в городскую баню, могут ли они представить себе, что апостолы мылись в общих банях. Ответ вы получите возмущенно-отрицательный. Баня – место блудное и скверное, и негоже святыню смешивать с грязью! Но древнейшая церковная история знает о другом восприятии бани – как места встречи с людьми. Священномученик Ириней Лионский в середине II века слышал от священномученика Поликарпа Смирнского, личного ученика апостола Иоанна, что апостол, придя как-то помыться в баню, узнал, что тут же находится и еретик – гностик Керинф. Тогда Иоанн вскочил с места и выбежал вон, сказав своим спутникам: "Убежим, чтобы не упала баня, потому что в ней враг истины, Керинф". Чистому поистине – все чисто, ну а свинья везде грязь найдет.

А потом миссионерский дух сменился охранительским. Хорошо, что этот дух появился. Его появление означало, что есть что охранять и беречь. Несуществующее сокровище не берегут. Плохо, что этот дух стал почти единственным, нормативно-православным. Плохо, что миссионерское поведение стало расцениваться (не в официальных документах, а на уровне приходских и монастырских пересудов) как "девиантное поведение", как нечто дающее повод к подозрениям и возмущениям.

Плохо, что и прицерковленные чиновники усвоили это дух, при этом путая консерватизм с консервами. К примеру, в марте 2003 года в Тамбове был съезд православной молодежи, и один госчиновник из областного аппарата сказал речь, где была фраза, которая меня просто ошарашила: "Наша Православная Церковь всегда цементировала наш народ". Боже, ну что за манера все живое цементом заливать! Я-то всегда считал, что цементированием народа занимается сицилийская мафия. Христос же уподоблял Церковь не цементу, а дрожжам, которые заставляют тесто бродить, дышать! Она – революционный элемент, элемент брожения, закваска, которая бросается в тесто.

Так что православной молодежью быть сложно.

Искушение, которое приходит «справа»


Диакон Андрей Кураев



Содержание:

Опричная реформация

Почему не созывают поместный собор?



О монархическом начале в Церкви.

«Соборность» и ошибка славянофилов.

Верно ли, что «народ – хранитель Православия»?

Кто сказал, что «молчанием предается Бог»?

Как народные братства унии помогли.

О бесцензурном Православии.

О не-святости Ивана Грозного.

О не-святости Григория Распутина.

Как раскалывают Русскую Церковь.

Спецпроект по имени «Старец Антоний»

Может быть интересным

Преподобный Исаак Сирин


Слова подвижнические



Содержание:


Слово 1. Об отречении от мира и о житии монашеском

Слово 2. О благодарности Богу, с присовокуплением краткого изложения первоначальных учений

Слово 3. О том, что душа до познания Божией премудрости и Божиих тварей доходит без труда, если безмолвствует вдали от мира и житейских попечений; ибо тогда может познавать естество свое и те сокровища, какие имеет сокрытыми внутри себя

Слово 4. О душе, о страстях и о чистоте ума, в вопросах и ответах

Слово 5. О чувствах, а вместе и об искушениях

Слово 6. О милосердии Владыки, по которому с высоты величия Своего снизошел к немощи человеческой, и об искушениях

Слово 7. О грехах произвольных, непроизвольных и совершаемых по какому-нибудь случаю

Слово 8. О хранении и блюдении себя от людей расслабленных и нерадивых; о том, что от сближения с ними воцаряется в человеке нерадение и расслабление, и он исполняется всякой нечистой страсти; и о хранении себя от близости с юными, чтобы ум не осквернился непотребными помыслами

Слово 9. О чине и уставе новоначальных и о том, что прилично им

Слово 10. Сказание святых мужей, их преподобные изречения и чудное житие

Слово 11. О древнем старце

Слово 12. О другом старце

Слово 13. О вопросе одного брата

Слово 14. Об одном укоренном брате

Слово 15. О разных отличиях безмолвия, о власти ума и о том, сколько властен ум возбуждать собственные свои движения при разных видах молитвы, какой предел дан молитве самим естеством, до какого предела властен ты молиться молитвою, по преступлении какого предела молитва твоя уже не молитва, хотя совершаемое тобою и называется молитвою

Слово 16. О чистой молитве

Слово 17. О предположении души, ищущей глубокого созерцания, чтобы погрузиться в оном от плотских помыслов, возбуждаемых памятованием вещей

Слово 18. О видении естества бесплотных, в вопросах и ответах

Слово 19. Образец умозрения о дне воскресном и о субботе; приточное их значение

Слово 20. Ежедневное воспоминание о том, что всего нужнее и что весьма полезно пребывающему в келии своей и решившемуся быть внимательным к одному только себе

Слово 21. О разных предметах. В вопросах и ответах

Слово 22. О том, что тело, которое боится искушений, делается другом греха

Слово 23. Послание, писанное к одному брату, любителю безмолвия

Слово 24. Послание к некоему брату естественному и духовному, который, живя в мире и желая видеться с Исааком, убеждал и умолял в письмах своих прийти к нему

Слово 25. О трех способах ведения, о разности их делания и понятий, о вере души, о таинственном богатстве, в ней сокровенном, и о том, сколько ведение мира сего разнствует в способах своих с простотою веры

Слово 26. О первой степени ведения

Слово 27. О второй степени ведения

Слово 28. О третьей степени ведения, которая есть степень совершенства

Слово 29. Об иных способах ведения и представлениях его различия

Слово 30. Об образе молитвы и о прочем, необходимо потребном для всегдашнего памятования и во многих отношениях полезном, если сохранит это читающий с рассуждением

Слово 31. Об отшельничестве и о том, что должно нам не в боязнь приходить и устрашаться, но подкреплять сердце упованием на Бога и благодушествовать с несомненною верою, потому что стражем и хранителем имеем Бога

Слово 32. О том, чем сохраняется тайное внутреннее в душе трезвение и откуда приходят сонливость и холодность в ум, угашают в душе святую горячность и умерщвляют стремление к Богу, лишив душу горячности к духовному и небесному

Слово 33. О многих изменениях, последующих в уме и искушаемых молитвою

Слово 34. О тех, которые живут в приближении к Богу и проводят дни свои в жизни ведения

Слово 35. О приверженности к миру

Слово 36. О том, что не должно желать или домогаться без нужды иметь у себя в руках какие-либо явные знамения

Слово 37. О том, по какой причине Бог попускает искушения на любящих Его

Слово 38. О том, как по возбуждающимся в человеке помыслам узнавать, на какой степени стоит он

Слово 39. О том, почему люди душевные прозирают ведением в иное духовное, соразмерно с телесною дебелостию, как ум может возноситься над оною, какая причина тому, что не освобождается от нее, когда и в какой мере можно уму пребывать без мечтания в час моления

Слово 40. О поклонах и о прочем

Слово 41. О молчании

Слово 42. Послание к одному из возлюбленных Исааком, в котором предлагает он: а) учение о тайнах безмолвия и о том, что многие, по незнанию сих таин, нерадят о сем чудном делании, большая же часть держится пребывания в келиях по преданию, ходящему у иноков, и б) краткое собрание относящегося к сказанию о безмолвии

Слово 43. О разных предположениях и о том, какая нужда в каждом из них

Слово 44. О том, как рассудительному должно пребывать на безмолвии

Слово 45. О степени тонкой рассудительности

Слово 46. Об истинном ведении, об искушениях и о необходимости точно знать, что не только люди невысокие, немощные и необучившиеся, но и сподобившиеся на время бесстрастия, достигшие совершенства в образе мыслей, приблизившиеся отчасти к чистоте, сопряженной с омертвением, [ставшие выше страстей, пока они в мире сем, по Божию попущению от сопряжения жизни их со страстною плотию, пребывают в борении и по причине плоти терпят беспокойство от страстей, потому что] по милости попускается на них сие за падение их в гордыню

Слово 47. О самом значении этой главы и о молитве

Слово 48. О различии добродетелей и о совершенстве всего поприща

Слово 49. О вере и о смиренномудрии

Слово 50. О пользе бегства от мира

Слово 51. О том, посредством чего можно человеку с изменением внешнего образа жизни приобрести изменение в сокровенных мыслях

Слово 52. О ночном бдении и о различных способах его делания

Слово 53. О том, какую честь приобретает смиренномудрие и как высока степень его

Слово 54. О разных предметах, в вопросах и ответах

Слово 55. Послание к преподобному отцу Симеону чудотворцу

Слово 56. О любви к Богу, об отречении от мира и об упокоении в Боге

Слово 57. Об удалении от мира и от всего смущающего ум

Слово 58. О том, что Бог на пользу душе попустил, чтобы она была доступна страстям, и о подвижнических деланиях

Слово 59. О чине монашеского жития, о сокращении и различии оного и о том, почему и каким образом добродетели рождаются одна от другой

Слово 60. О различных способах брани, какую диавол ведет с шествующими путем тесным, превысшим мира

Слово 61. О том, что полезно человеку в приближении его сердцем своим к Богу, какая истинная причина сокровенно приближает к нему помощь и какая опять причина приводит человека в смирение

Слово 62. О словесах Божественного Писания, поощряющих к покаянию, и о том, что изречены оные по немощи человеческой, чтобы люди не погибли, отпав от Бога Живого, и что не должно обращать оных в повод к тому, чтобы грешить

Слово 63. О том, чем охраняется доброта иноческого жития, и о чине славословия Божия

Слово 64. О перемене и превратности, какая бывает в шествующих установленным от Бога путем безмолвия

Слово 65. О безмолвствующих: когда начинают они понимать, до чего простерлись делами своими в беспредельном море, то есть в безмолвном житии, и когда могут несколько надеяться, что труды их стали приносить плоды

Слово 66. О том, что рабу Божию, обнищавшему в мирском и исшедшему взыскать Бога, из страха, что не достиг уразумения истины, не должно прекращать искания и охладевать в горячности, порождаемой любовию к Божественному и к исследованию таин Божиих; и о том, как ум возмущается страстными припоминаниями

Слово 67. О видах надежды на Бога, о том, кому должно надеяться на Бога и кто надеется безрассудно и неразумно

Слово 68. О том, что безмолвникам полезно не иметь забот, а вредны входы и выходы

Слово 69. О путях, приближающих к Богу и делающихся явными человеку по приятности дел ночного бдения, и о том, что делатели оного все дни жизни своей питаются медом

Слово 70. О силе и действенности греховных повреждений, чем они производятся и чем прекращаются

Слово 71. О хранении сердца и о тонком созерцании

Слово 72. О признаках и действиях любви к Богу

Слово 73. О видах добродетелей

Слово 74. О непрестанном посте, о том, чтобы пребывать собранным в себе на одном месте, о последствиях сего и о том, что при ведении различать обучился он правильному употреблению всего подобного сказанному

Слово 75. О молчании и безмолвии

Слово 76. О телесном движении

Слово 77. О видах разных искушений и о том, сколько сладости имеют искушения, бывающие и претерпеваемые за истину, и по каким степеням восходит человек благоразумный

Слово 78. О гордости. Искушения врагов Божиих, то есть гордых

Слово 79. Об изъяснении видов добродетели и о том, какое значение и какое преимущество каждого из них

Слово 80. Об очищении тела, души и ума

Слово 81. Содержащее в себе предметы полезные, исполненные духовной мудрости

Слово 82. О покаянии

Слово 83. О том, как велика бывает мера ведения и мера веры

Слово 84. Содержащее в себе исполненные пользы советы, какие с любовию изглаголал во смирении слушающим его

Слово 85. Об ангельском движении, возбуждаемом в нас по Божию Промыслу для преуспеяния души в духовном

Слово 86. О втором делании в человеке

Слово 87. Об изменении света и тьмы, какое бывает в душе во всякое время, и об уклонении ее к десным или шуим

Слово 88. О вреде неразумной ревности, прикрывающейся личиною ревности Божественной, и о помощи, какая бывает от кротости и других нравственных качеств

Слово 89. О невольных лукавых помыслах, происходящих от нерадивого наблюдения за предшествовавшими им помыслами

Слово 90. О терпении из любви к Богу и о том, как терпением приобретается помощь

Таинство Исповеди

Архимандрит Лазарь (Абашидзе)



Назначение книги


Каждый шаг на пути духовной жизни христианина есть не что иное, как покаянное движение сердца, зрящего свои грехи. С покаяния открывается для уверовавшего дверь в церковный мир, только через покаяние откроются ему райские врата. Коротко сказать: начало покаяния и есть начало спасения.

В наши дни очень многие люди, познавшие мрачные глубины неверия, безбожия, вкусившие пагубные плоды смраднейших грехов, но милостью Божией вызволенные из этого ада, призванные к свету, к пробуждению, к жизни, – через раскаяние, Таинство Крещения, через исповедание своих страшных грехов, оставление их, через полученное в Таинстве Покаяния прощение, через получение благодатных сил в Таинстве Причащения, – рождаются к новой жизни, жизни совершенно иной, совершенно непохожей на ту, которой они до сих пор жили. Но эта новая жизнь требует разрушения многих прежних понятий, ценностей, привязанностей, знаний, вкусов; часто почти полного забвения всего этого огромного греховного хаоса, оставшегося там, позади, перечеркнутого началом спасительного покаяния. Этот процесс отказа от старого, процесс перерождения, воскрешения души довольно сложен, неодинаков у всех, таинственен. Каждого человека Бог одному Ему ведомыми путями, непостижимыми судьбами Своими изводит из этого греховного Содома, из плена Египетского и ведет через пустыню очищения в Землю Обетованную. (Глубоко и основательно рассматривает этот момент, начало духовной жизни, святитель Феофан Затворник в книге «Путь ко спасению».)

О том, как каяться в содеянных грехах, какие это грехи, насколько они тяжки, как затем их оставить и не повторять, – обо всем этом довольно много составлено поучений, об этом часто говорят священники в храмах, об этом многие уверовавшие как-то и сами знают, ведь немудрено увидеть внешние, соделанные делом и словом грехи, увидеть явные греховные наклонности и страсти свои. Конечно, и на этих первых ступенях, шагах ко благочестию, каждый новообращенный встречает немало препятствий, браней, трудностей, скорбей; но здесь еще ясно все видимо, зло неприкровенно вопиет о себе, – необходимы только мужество и решительность, твердое намерение начать новую жизнь и порвать окончательно со старым. И вот уже при первых малых победах над собой обратившийся ощущает огромное внутреннее облегчение, освобождение, примирение с Богом, с совестью, с людьми, как бы сбрасывает тяжелый груз с плеч, который тяготил его всю жизнь, ощущает радость и прилив новых сил – и с таким воодушевлением входит в таинственный церковный мир, в новую семью, начинает новую жизнь. И если новопросвещенный христианин сумел с помощью Божией отринуть прежнюю свою греховную деятельность и все свои воскресшие силы направить на новую стезю, то... тогда-то и начинается для него самое важное и трудное.

Дело в том, что когда человек видит многие свои явные грехи, то это его очень смиряет, дает правильное понятие о себе, вселяет в душу страх, трепет пред судом Божиим; угадывает он тогда и то направление, по которому на первых порах должно ему следовать. Но когда верующий отсечет по милости Божией явные свои грехопадения, то образ покаяния заметно усложняется, утончается, и здесь появляется большая опасность утерять эту тропу, этот единственно верный тесный путь ко спасению и свернуть на широкую дорогу самодовольства и гордыни. Каясь в прежних грехах, оставляя прежнюю срамную жизнь свою, получая прощение от Бога, мы тем не менее остаемся глубоко пораженными многими духовными недугами, страстями, греховными навыками, – мы больны сердцем, умом, волей, всеми своими чувствами. Грехи прощены, но страсти еще живы; дела греховные не творим, но склонность к ним, жажда их жива, и все это требует еще многих трудов покаяния, многих борений, скорбных взываний и молений к Милостивому Врачу – Человеколюбцу Господу нашему. И до каких же пор так? – Пока живем во плоти!

Вот здесь-то и случается распутие: уж это очень непривлекательная дорога для многих – всегдашнее покаяние, постоянное недовольство собой, недоверие к себе, подозрение ко всем своим чувствам, движениям души, какое-то всегда внутреннее напряжение, боль, горечь. И так, наоборот, хочется человеку сразу же получить полный покой, внутренний комфорт, чувство духовной удовлетворенности самим собой, чувство своей значимости и избранности. И хорошо, если вступивший только что на дорогу христианства сразу же встретит правильного наставника, который укажет ему в самом начале верный путь, научит не удаляться спасительной печали и сокрушения, не отталкивать от себя это неприятное, но полезное зрелище уродства души своей, не прикрывать его ложным мнением о себе и самооправданием, а нести эту скорбь как свой крест, как верное свидетельство правильности избранного пути (ведь и эти скорби, происходящие от нашего падшего естества, предрекал Спаситель последователям Своим: В мире скорбни будете (Ин. 16, 33); кто не возненавидит душу свою, жизнь свою, не может быть учеником Христовым!), как залог будущей радости, хранить это самоосуждение как ту евангельскую соль, без которой всякое делание души тут же загнивает, начинает издавать зловоние.

А как часто выходит наоборот! Это стало уже распространенной болезнью в наше время: теперь люди, по укоренившемуся в них сладострастию, склонности искать всегда и во всем комфорта и приятности, самую духовную жизнь уже понимают как средство скорейшего получения такого внутреннего «блаженства», сладостного покоя, эйфории. И вот теперь наблюдается такая картина: исповедал вновь обратившийся свои прежние тяжкие грехи, походил в церковь, еще несколько раз припомнил на исповеди кое-что из прошлого, немного научился молиться, начал внешне упорядоченную жизнь, но дальше уже не видно, в чем теперь каяться: «Живем как будто нормально, особенно не грешим. Ну, там приходят разные плохие помыслы, оживают некоторые страсти в сердце, – так оно у всех так. Но зато сколько добрых дел мы теперь делаем», и т.д. Так может уже с самого начала сложиться нечувствие к своим болезням. И если здесь не научиться внимательному взгляду на немощи души своей, то внутреннее покаяние не привьется ей, а без него вся духовная жизнь не будет иметь верного ориентира, уклонится на ложный путь – в пагубную прелесть. Тогда человек не только не умеет видеть свои скрытые страсти, но даже начинает мнить, будто он имеет уже какие-то высшие дарования – «духовные», «благодатные», «святые». Все эти кажущиеся светлыми, благодатными, богоугодными проявления душевной деятельности создают впечатление особой избранности, кажутся началом высокой духовной жизни.

И действительно, у человека, составившего коварное мнение о своей праведности, о том, что он уже стоит на некоторой значительной ступени духа, появляется странное, необъяснимое воодушевление, подъем каких-то внутренних сил, необычное разгорячение, принимаемое им за святую ревность, порывы бурной деятельности. Распознать в этих движениях личину самообольщения вначале очень не просто; необходим большой духовный опыт, чтобы точно отличить такую болезненную горячность от истинной ревности. При том при всем уклонившийся не перестает называть себя грешником и отчасти считает себя таким.

Дело в том, что страсти здесь начинают действовать очень тонко и прикровенно, так что признание греховности есть, но оно очень поверхностно, больше на словах, а не в чувстве, – признание же своей праведности глубоко сидит в сердце, хотя на словах может ярко и не выражаться.

Теперь видно, как важно с самого начала дать правильное направление течению духовной жизни верующего, предостеречь его от подобного самообольщения, не допустить, чтобы он оазис в пустыне принял за Землю Обетованную (святитель Игнатий), т.е. не позволить ему посчитать себя спасенным, избавленным от опасностей, когда он только еще вышел на путь борьбы. А для этого необходимо сразу же после того, как новообращенный покается в преждесодеянных грехах, преподать ему наставление о коварности внутренних страстей, открыть ему глаза на тот глубокий темный мир внутренней греховной поврежденности души, с которым ему еще предстоит вести брань, – мир коварный, который часто будет прикрываться личиной добродетели и праведности. Поэтому важно сразу указать истинное, нелестное, испытующее воззрение на самые наши «добродетели» и проявления нашей горячности, ревности и неожиданных порывов к высоким подвигам.

Цель этой книги: опираясь на наставления святых отцов древности и отцов последнего времени, предостеречь, насторожить, устрашить, отрезвить новоначальных христиан, показав некоторые тайные сети скрытых недугов души, глубину нашего падения и коварство злых духов, а также и сами некоторые внешние добродетели рассмотреть и показать, какие под ними могут быть сокрыты тайные движения недугующей души.

управление размером текста

Α + Увеличить | α - Уменьшить

разделы сайта

обратите внимание

Ищем соавторов для ведения сайта

опрос

Обращаете ли Вы внимание, к какому патриархату относится храм?



Другие опросы

Реклама