молитвенник, сборник молитв, молитвы на каждый день, молитвы против недугов, это должен знать каждый, православная литература, архив mp3, редкие молитвы, православные посты, просьбы о помощи, vjkbndtyybr, ghfdjckfdbt, православие

ПАСТЫРСКАЯ ПОМОЩЬ БОЛЬНЫМ И УМИРАЮЩИМ.

 

 

Каждый священник на своем жизненном пути служения Богу и людям являет собой попытку приближения к тихому и кроткому идеалу Пастыря, изображенному в Евангелии. Именно о стремлении воплотить в себе образ Христа должен помнить и заботиться "пастырь словесных овец", то есть руководитель людей на их пути к Богу.

Христос дал ученикам заповедь любви ко всем и указал на нее, как на признак Своих учеников. Посылая апостолов на проповедь, Спаситель повелел: Исцелите недужные!"(Лк.9,2) Апостол Иаков в своем Соборном послании уверяет: "Молитва веры спасет болящего." (Иак.5,14) Действительно, священник не сможет нигде выразить большей любви, приобрести себе большего доверия, как при одре болящего.

Церковь Православная, словно любящая мать, как только родится человек, встречает его своими молитвами и благословением, руководит в дальнейшей жизни и освящает церковными таинствами до самой кончины, которую сопровождает и напутствует молитвами и благожеланием.

Из опыта земной жизни известно, что посещение больных является, несомненно, самой утешительной обязанностью священника. Невыразимое и отрадное чувство наполняет душу больного человека в то время, когда его посещают, умиротворяют вниманием и добрым словом,напутствуют и утешают.

По мысли одного священнослужителя, "попечение о вечном спасении больных есть одна из самых важных, и вместе, самых трудных обязанностей священнического звания"(1, с.7).

В пастырской практике каждого священнослужителя наступает момент, когда ему приходится склониться над постелью болящего или умирающего человека. И здесь от пастыря требуется особое внимание и проявление всех лучших качеств своей души, ибо пред ним человек, возможно, видящий его в последний раз.

О священных книгах Ветхого и Нового Завета

 

 

Священные книги написаны в разные времена:

а) до Рождества Христова;

б) после Рождества Христова.

Те, которые написаны до Рождества Христова, называются книгами Ветхого Завета1.

Те, которые написаны после Рождества Христова, называются книгами Нового Завета.

Ветхий Завет состоял в том, что Бог обещал людям Божественного Спасителя и через постепенные откровения, пророчества и прообразования приготовлял их к принятию Его.

Новый Завет состоит в том, то Бог действительно даровал людям Божественного Спасителя, Единородного Сына Своего Иисуса Христа, Который ради нашего спасения и сошел с небес.

Священных книг Ветхого Завета св. Кирилл Иерусалимский, Афанасий Великий и Иоанн Дамаскин считают 22, применительно к тому, как их считают евреи на своем первоначальном языке. Такое исчисление у евреев достойно внимания по той причине, как говорит ап. Павел, потому что «вверена быша им словеса Божия» (Рим. 3, 2) и христианская новозаветная Церковь приняла ветхозаветно священные книги от Церкви Ветхозаветной.

По своему содержанию ветхозаветные священные книги разделяются на:

 

1. Законоположительные

(закон Моисеев) - так назвал Сам Иисус Христос (Лк. 24, 44)

1. Бытия

2. Исход

3. Левит

4. Числ

5. Второзаконие

История канона священных ветхозаветных книг

 

 

Первым по Божественному повелению стал записывать в книги Божественное откровение и историю своего народа Моисей. Об этом свидетельствует книга Исход 17. 31:

«И сказал Господь Моисею: напиши сие для памяти в книгу».

Написанные первые 5 книг Моисей отдал для руководства священникам, левитам и старейшинам израильским.

«И написал Моисей закон сей и отдал его священникам сынам Левииным, носящим ковчег Завета Господня и всем старейшинам сынов Израилевых. И завещал им Моисей: по прошествии 17 лет, в праздник кущей, ... читай сей закон пред все Израилем..., чтобы слушали и учились и чтобы боялись Господа Бога и старались исполнять все слова закона сего» (Втор. 31, 9 - 12).

Моисей ясно показал своему народу, какое значение должны иметь для него написанные книги: что это книги не человеком составлены, но слово самого Бога и, как таковые, должны быть нормою веры и благочестия для Израиля.

Моисей повелел хранить книгу возле ковчега, во Святая Святых.

Важность записанного еще обуславливалось содержанием пророчеств о Христе.

Некоторые приписывают Моисею и написание книги Иова, который жил прежде исхода евреев из Египта, о чем впервые написал именно Моисей, и до него письменности священной не было.

Преемником Моисея по написанию священных книг был Иисус Навин, который возобновил в Сихеме завет народа с Богом и «вписал слова сего завета в книгу закона Божия», т.е. приобщил свою запись к Пятокнижию Моисея.

За временем Иисуса Навина следовали времена Судей, а затем - Царей. По еврейскому преданию времена Судей описаны пророком Самуилом,который помазал евреям первого царя на царство. Самуилу приписывается и книга Руфь, где представлено родословие пророка Давида. Написаны Самуилом и первые 24 главы 1 Царств, где он изложил права царя и обязанности подданных « в книгу и положил пред Господом» ( Цар. 10, 25).

Продолжение 1 Царств и написание 2 Царствприписывается пророкам Нафану и Гаду.Об этом есть свидетельство в 1 Паралепоменон 29. 29. Иногда считают, что 1, 2 Царств написал Самуил, который был учителем и отцом Нафана и Гада.

Составителями книг Паралепоменон были многие лицы. Их имена отмечены в тексте Ахия, Самей, Иеддо, Аддо (2 Пар. 12, 15), Ииуй, Исаия и Хозай.

Священными писателями времени царей были и сами Цари: Давид, написавший Псалтирь(это 10-струнный инструмент), хотя не все псалмы были написаны именно Давидом. Есть и другие писатели:

а) Моисей (Пс. 89)

б) сыновья Кореевы (11 Псалмов)

в) Соломон

Соломонбыл сыном и преемником Давида;оставил: книгу Притчей, Екклезиаст и Песнь Песней.

После разделения народа Божия на два Царства: Иудейское Израильское, благочестие и уважение к закону стали приходить в упадок. Бог для противодействия нечестию и обличения беззаконий, посылал пророков, которые и делом, и словом способствовали сохранению истинной веры. Так появились новые книги: Исаии, Иеремии, Иезекииля, Даниила и 12 малых пророков: Осия, Иоиль, Амос, Авдий, Иона, Михей, Наум, Аввакум, Софония, Аггей, Захария и Малахия.

Когда Иудейское царство было разрушено вавилонянами, то в царстве Израильском решено было собрать в одно целое и хранить все изречения и писания. К этому побуждали еще и другие причины:

а) отсутствие ковчега завета во Святая Святых храма и, следовательно, возникла потребность обезопасить неприкосновенность и неповрежденность Священных книг4

б) забвение евреями родного древнего языка;

в) прекращение пророчеств.

И вот священник Ездра, посланный Персидским царем обозреть Иудею и Иерусалим, собрал все письменные памятники слова Божия, начиная с Пятокнижия Моисея, составив дополнительно 3, 4 Царств, и еще 2 книги от своего имени - 1 Ездры, Неемии и Есфирь.

Важнейшие переводы ветхозаветных священных книг

 

 

Из различных переводов Библии заслуживают внимания следующие:

1. Перевод LXX толковников на греческий язык или еще именуется «Септуагинта». Потребность в переводе возникла со времени завоевания Иудеи Александром Македонским, когда находясь в плену, евреи стали забывать свой родной язык и говорили больше по-гречески. И вот, в III в. до Р.Х (284 - 247 гг.) египетский царь Птоломей Филадельф пригласил из Палестины 72 ученых старца, которые осуществили за 72 дня перевод закона Моисеева.

Из переводов на греческий язык еще существуют:

а) перевод Акиллы (IIв по Р.Х.);

б) перевод Феодотиона (II в по Р.Х.);

в) перевод Симиаха (кон. II нач. III вв. в по Р.Х.);

2. Перевод Пешито (значит «простой» или «буквальный». Это перевод на сирийский язык. Сделан в первые века христианства. Следует еврейскому подлиннику с точностью и верностью.

3. Перевод Саади Гаонана арабский язык. Осуществлен в X в. по Р.Х.

4. Перевод Вульгата (значит «народный», «публичный»). Перевод на латинский язык сделан блаженным Иеронимом в IV в. по Р.Х с еврейского оригинала.

5. Славянский перевод был впервые предпринят св. первоучителями славян братьями Кириллом и Мефодием во 2-ой половине IXв. Через Болгарию перевод перешел на Русь. Но на руси долгое время были во обращении лишь отдельные разрозненные книги Библии. Впервые полный рукописный список Библии был собран новгородским архиепископом Геннадием по поводу его борьбы с жидовствующими (1499 г.). Первая печатная славянская Библия была издана у нас в 1581 г. князем Константином Константиновичем Острожским (есть в ЦАКе).

В основе нашей славянской Библии лежит греческий перевод LXX. Издана первая славянская Библия была в г. Остроге; в Москве первое печатное издание последовало в 1663 г.

6. Русский перевод осуществлен в середине прошлого XIX в. трудами

митрополита Московского Филарета (Дроздова) и профессоров наших

духовных академий. В основу положен еврейский текст. Закончен в 1876 г.,

когда появилась первая полная Русская Библия.

Должно заметить, что в Древней Церкви не существовало нашего разделения библейских книг на главы и стихи: они все были написаны сплошным связным текстом, расположенным в виде колонн (на подобие стихов), и если делились, то только на отделы для богослужебного употребления.

Современное деление на главы произошло в XIIIв. ( примерно 1205 г.), когда кардинал Стефан Лангитон разделил Вульгату на главы.

В первой половине XVI в. ученый парижский типограф Роберт Стефан ввел и современное деление глав на стихи в издания Латинской Библии (1555г.), откуда оно постепенно перешло во все другие тексты.

 

 

О Божественном откровении

 

Чтобы поступать во всем согласно с волей Божией, человеку необходимо иметь верные понятия о Боге, а также о себе самом, о внешнем мире, о вечной жизни и т.п.

Понятно и то, что все эти понятия могут восприниматься исключительно верой. Но возникает вопрос: откуда сама вера почерпывает свое учение? Чтобы верить чему-нибудь или во что либо, нужно слышать об этом от кого-то другого.

Учение веры, как религиозное, дано человеку из внешнего источника и не может быть плодом творчества лишь разума его.

«Из откровения Божественного почерпывается учение Православной веры», - говорит Катехизис. Необходимость в сверхъестественном откровении вытекает из следующего:

1. У народов, не озаренных светом сверхъестественного откровения вера представлена в самом жалком состоянии.

2. Никакая философия или вообще мудрость человеческая не могла и бессильна извести людей из этого жалкого состояния.

В справедливости первого утверждения убедиться достаточно легко.

У языческих народов мысль о Боге Едином была обезображена многоразличными верованиями во многих богов. Политеизм языческий подтверждается существованием таких вер как:

а) сабеизм - обоготворение небесных светил - солнца, луны, звезд;

б) фетешизм - когда различным предметам, сделанных руками человека, воздается Божеское почтение;

в) зоолатрия - почитание животных;

г) антрополатрия - обогтворение человека; и др.

Весьма мрачное явление представлял и языческий культ, его внешнее богопочтение.

В (3 Цар. 18, 28) говорится, например, о жрецах бога Ваала, которые «резались по обычаю своему ножами и били себя бичами, до пролития крови». У многих языческих народов были и человеческие жертвоприношения богам.

д) множество странностей и даже нелепостей существует в иудейской религии, которая изложена в книгах Каббале1и Талмуде2

1. Каббала - кодекс философско-мистических преданий, служащих дополнением и объяснением Закону.

2. Талмуд - кодекс преданий, по преимуществу исторических, обрядовых и гражданских.

Например, согласно Талмуду, иудей должен творить добро только по отношению к своему соотечественнику. По отношению к другим народам иудею разрешается использовать обман, притеснения и т.п.

е) явные заблуждения существуют и в магометанстве. Эта религия изложена в Коране3. Согласно этой книге, Бог является виновником зла; Бог многих людей сотворил для геены, и потому в собственном смысле Бог деспотичен. Ислам («путь спасения») кроме этого, повелевает распространять мусульманство («правоверие») мечем и насилием.

Можно как иллюстрацию привести сцену из истории Русской Церкви - принятие веры равноапостольным князем Владимиром. Св. кн. Владимир отвечал мессионерам веры:

а) магометанам: обрезание казалось ненавистным обрядом, запрещение есть мясо свиней и пить вино. «Вино есть веселие для Русских, не можем быть безнего»;

б) католикам: «Идите обратно: отцы наши не принимали веры от Папы».

в) иудеям: «Где ваше Отечество?» Иудеи ответили: «В Иерусалиме, но Бог во гневе своем расточил нас по землям чужим». Владимир: «И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других? Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества?»

Относительно того, что никакая человеческая мудрость не может вывести людей из жалкого религиозного состояния, говорит следующее: для спасения необходимо:

1. просветить род человеский светом Божественного Откровения;

2. примирить людей с Богом, Кторого они через грехопадение оскорбили и нарушили с Ним Завет;

3. исправить нравственность человечскую, из развращенных сделать людей добрыми и святыми.

Из недостаточности естественной религии следует то, что необходима сверхъестественная помощь Божия, необходимо Божественное откровение.

3. Коран - «книга чтений», данная, по верованию магометан пророком Мухаммедом в форме «пророческих откровений».

О Божием бытии



С благословения
Первоиерарха Русской Православной Церкви Заграницей
Митрополита Виталия




"Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь"

(Псал. 18,2)



"От величия красоты созданий познается Виновник бытия их"

(Прем. 13,5)



"Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы"

(Рим. 1,20)



"Спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Кто во всем этом не узнает, что рука Господня сотворила сие? В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти"

(Иов. 12,7-10)



Может быть интересным

Наставление о церковной свече

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия Ⅱ



Наставление православному христианину о церковной свече.-М.: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры; "Новая книга", 1996 - 32 с.

Почти две тысячи лет в православных храмах верующие приносят Богу малую, но угодную Ему жертву - церковную свечу. Она сопровождает православного христианина всю жизнь - при крещении, при венчании, при отпевании. Ее возжигают, когда хотят замолить грехи или прибегнуть к помощи Божьей, Богородицы и святых угодников.

О великом символическом значении церковной свечи, о ее многовековой истории рассказывает эта книга.

Моя церковь (краткий справочник)



Агнец Божий – символическое имя, данное Иисусу Христу, принесшему Себя в жертву за грехи человечества (агнец – ягненок).


Агнец евхаристический – четвероугольная частица, вырезаемая из просфоры и пресуществляющаяся во время литургии в Тело Христово для причащения православных христиан. Названа так в честь Агнца Божия Иисуса Христа.


Ад (греч. – преисподняя) – место господства тьмы, вечное наказание для тех, кто творил зло.


Адам (др.-евр. – человек) – первый человек на земле, созданный Богом по Своему образу и подобию. Память в Неделю святых отец и в Неделю святых праотец.


Адвентисты – последователи протестантской секты, возникшей в первой половине 19 века в США (см. Протестантизм).


Адриан (1627-1700) – Патриарх Московский и всея Руси с 1690 года. Противник реформ Петра Великого. После смерти Патриарха Адриана Петр I повелел не назначать ему преемника, и Церковью стал управлять Святейший Синод, возглавляемый государственным чиновником. В истории Церкви начался, так называемый, синодальный период, который продлился до 1917 года, когда было восстановлено патриаршество.


Акафист (греч. – неседальный) – одна из форм церковного гимна, ведущая начало от песнопения в честь Богородицы.


Александр Невский (ок. 1220-1263) – святой благоверный князь (память 23 мая/5 июня, 30 августа/12 сентября, 23 ноября/6 декабря). Величайший полководец Древней Руси: в Невской битве со шведами (1240) и в Ледовом побоище с тевтонскими рыцарями (1242) русские войска, возглавляемые князем Александром, отстояли северо-западные границы Руси и защитили Русскую Православную Церковь от католических крестоносцев-поработителей. Умелой политикой смягчил агрессивность татар, а в 1261 году добился учреждения в Золотой Орде епархии Русской Православной Церкви. В 1263 году, возвращаясь из Орды, тяжело заболел, принял монашескую схиму и преставился в Городецком монастыре, недалеко от Владимира.


Александро-Невская Лавра – мужской православный монастырь, основанный в Петербурге в 1710 году по распоряжению Петра I.


Алексий (ум. 1378) – святой (память 12/25 февраля, 20 мая/2 июня и 5/18 октября), митрополит Московский и всея Руси. Много потрудился вместе с преподобным Сергием Радонежским для укрепления русского государства. Путешествовал в Орду, где в 1357 году исцелил ослепшую Тайдулу, жену хана, которая потом много ходатайствовала за Русь. Был опекуном и воспитателем малолетнего князя Димитрия (будущего Донского), основал несколько монастырей.


Алексий Симанский (1877-1970) – Патриарх Московский и всея Руси. Родился в Москве, окончил юридический факультет Московского университета и Московскую духовную академию. Епископ с 1913 года, во время Великой Отечественной войны служил в Ленинграде, в 1945 году на Поместном соборе избран Патриархом.


Алексий II Ридигер (род. 1929) – Патриарх Московский и всея Руси. Окончил Ленинградскую духовную академию. Епископ с 1961 года, с 1986 года – митрополит Ленинградский и Новгородский, в 1990 году на Поместном соборе избран Патриархом. Почетный член многих зарубежных духовных академий.

Можно ли дружить с неверующими? Беседы со священниками.



ПРЕДИСЛОВИЕ



"Возлюби ближнего своего", - заповедует нам Господь. "Дружба миру - вражда Богу есть", - в другом месте Священного Писания предупреждает нас апостол. Во все времена христианство жило напряжением противоположных, казалось бы, устремлений: ухода от мира в поисках единения с Богом и обращения к миру с благой вестью о Христе.

Но внутреннего противоречия в этом нет: чтобы нести миру Христа, надо сначала обрести Его в своей душе. Церковь никогда не провозглашала принципиального "замыкания" от мира. "Отречение от мира" - это лишь отказ от дел, мыслей, желаний, враждебных Христу. Но никак не от наших ближних. Даже самые суровые аскеты уходили в затвор для того, чтобы, избавившись от страстей, посвятить себя молитве за мир и служению людям.

В притче о самарянине, который спас случайного встречного от смерти, Иисус Христос подчеркивает, что самым близким пострадавшему оказался человек иного вероисповедания. Этим Господь учит апостолов, а через них и нас, понимать под "ближним" не только близкого по духу человека, но близкого буквально - того, кто сейчас рядом.

Сегодня, ссылаясь на "жестокие времена", приверженностью Христу оправдывают, на самом деле, далекие от христианства поступки и побуждения. В том числе, равнодушие и даже неприязнь к родным, знакомым, коллегам по работе; нежелание общаться с ними. Проблеме отношений между верующими и неверующими, общения с ближними в духе любви и мира посвящена эта небольшая брошюра. Она построена по принципу диалога и объединяет разные реплики. Наряду с высказываниями авторов - священников Александра Рябкова и Константина Пархоменко - мы включили в книжку фрагменты проповедей и трудов современных подвижников благочестия: митрополита Антония Сурожского, Н.Е. Пестова, о. Александра Ельчанинова, а также выдержки из писаний святых отцов.

Отец Александр и отец Константин - клирики Санкт-Петербургской епархии. О. Александр Рябков служит в церкви св. великомученика Димитрия Солунского, а о. Константин Пархоменко - в соборе Святой Живоначальной Троицы лейб-гвардии Измайловского полка. Оба преподают в воскресных школах при храмах.

МНОГАЯ ЛЕТА !...
Православные поздравления и торжественные обращения



ЗАЧЕМ НУЖЕН ЦЕРКОВНЫЙ ЭТИКЕТ



Поздравления православных людей друг друга с христианскими праздниками, в том числе и поздравления письменные, — это давняя традиция.

Но годы безбожия, столько лет царившие в нашей стране, прервали немало традиций, стерли из памяти людей то, что раньше каждый человек знал с детства, что было естественным и само собой разумеющимся.

Утеряны и теперь с трудом восстанавливаются правила поведения, которые в продолжение веков складывались в церковной среде.

Незнание, казалось бы, самых простых вещей — как правильно обратиться к священнику, как поздороваться и как попрощаться, как должны верующие люди — братья и сестры во Христе — приветствовать друг друга — все это становится порой для новоначальных серьезной проблемой.

Каждый из нас, сегодня пришедших к вере, знает на своем опыте, как сковывает, мешает и зачастую даже лишает духовной радости незнание правил церковного этикета. Вот только один пример из горького опыта новоначальных. Многие, начав ходить в храм, лишали себя священнического благословения только потому, что не знали, как это правильно сделать, что сказать, в какое время лучше подойти к батюшке, как себя вести после благословения.

Как правильно поздравить с тем или иным христианским праздником? Как правильно оформить письмо или письменное поздравление, особенно если оно адресовано духовному лицу?

В море православной литературы, издающейся сейчас, практически нет ничего на эту тему.

Может быть интересным

Митрополит Сурожский Антоний
БЫТЬ ХРИСТИАНИНОМ

О ХРИСТИАНСТВЕ



Мне предложена тема о христианстве: что значит "быть христианином” и как быть христианином в современном мире.
В каком-то отношении быть христианином очень просто. Христианин – это ученик и друг Христов; оба эти понятия смежны, хотя есть и различия. С одной стороны, мы ученики Христовы, Его последователи, и поэтому должны учиться отНего через Евангелие тому, во что Он верит, тому, как Он учит нас жить. Я не случайно употребил выражение "во что Он верит”. Как-то в России молодой офицер на ступенях московской гостиницы "Украина” поставил мне вопрос: "Хорошо, вы верите в Бога. А Бог-то – во что Он верит?” И я ему ответил: "Бог верит в человека”.
Это первый момент в христианской жизни: вместе с Богом верить в человека, начиная с себя самого. Христос не случайно нам говорит, что мы должны любить ближнего, как самих себя. Любить – значит быть готовым делать всё возможное для того, чтобы любимый человек ликовал в жизни, рос в полную меру своих возможностей и был достоин своего человеческого звания. Поэтому первое, чему нас учит Христос, когда мы делаемся Его учениками это – верить в человека, надеяться на всё от него и любить его, даже ценой собственной жизни.
Опять-таки, когда я говорю "ценой собственной жизни”, это не обязательно означает смерть, потому что можно целую жизнь отдать для одного человека или для какой-нибудь группы людей, без того чтобы умереть от этого в прямом смысле слова, телесно. Мученики умирали телесно, свидетельствуя о своей вере во Христа. Но мы часто должны вымирать и умирать для того, чтобы другой человек мог дышать свободно, ожить, найти простор в своей жизни. Иначе сказать: должны жертвовать собой, забывать о себе для того, чтобы помнить о другом человеке. Никто большей любви не имеет, как тот, кто жизнь свою готов отдать ради своего ближнего. А жизнь может быть долгая, трудная, когда человек ни о чем не думает, что относится к нему, а только о возможности служить другому человеку, другим людям. Вот первый шаг: быть учеником Христа значит верить в человека, начиная с себя и продолжая всеми другими.
Но верить означает, что мы убеждены, что в каждом человеке есть свет, есть добро. Свет во тьме светит; тьма не всегда этот свет принимает, но тьма не в состоянии заглушить или потушить свет. Свет имеет самобытность, силу, жизнь; тогда как тьма – отсутствие всего этого; это очень важно себе представить.

Митрополит Сурожский Антоний
Человек перед Богом

Серия бесед, прозвучавших в русской религиозной программе Би-би-си. (1972)



О ВЕРЕ



Вера безрелигиозная. Вера и доверие к человеку. Вера в себя.



Когда мы говорим о вере, мы всегда думаем о вере в Бога. На самом деле существует также вера в человека, и эта вера в человека определяет нашу жизнь по меньшей мере столь же постоянно и глубоко, как и вера в Бога. Кроме того, Бога веруют не все, а для того, чтобы жить с людьми, без веры в человека не обойтись. Именно на вере в человека основаны все попытки преобразования - общественного, политического, семейного, ибо что бы ни проповедовалось - будь то религия или новый жизненный строй - если человек не вступит в труд, если человек не будет осуществлять то, что задумано, никогда оно никаким образом не осуществится. Поэтому всякий преобразователь, всякий человек, призывающий людей к чему-то новому, основывает свой призыв на вере в человека; а в малых вещах, в повседневной жизни все основано на этой вере в то, что в человеке есть что-то доброе, хорошее, что может отозваться на нужду, на горе, на радость, что может послужить основанием к тому, как строить жизнь. И вот об этой вере мне хотелось бы сказать нечто.
Такая вера - не легковерие, не наивное отношение к человеку, которое допускает, будто все возможно, будто стоит только обратиться к человеку - и он отзовется. Но вместе с тем это уверенность, что нет такого человека, в котором не было бы подлинной человеческой глубины, нет такого человека, в котором нельзя вызвать доброе и достойное. К этому мы приходим во всех областях жизни. Например, сейчас во всех странах света идет громадное преобразование тюремной системы. Раньше преступника заключали в тюрьму, чтобы его удалить от общества людей; он был отрезанный ломоть. Теперь все больше думают о тюрьме как о месте, где преступнику можно помочь стать человеком. Вот такое отношение и есть вера в человека. Эта вера не основана на очевидности; часто приходится сквозь очевидность заглянуть куда-то вглубь и обнаружить что-то, чего как будто и нет. В Евангелии есть два рассказа, которые очень ясно показывают отношение Христа к человеку, Его веру в человека.
Первый случай мы находим в Евангелии от Иоанна, в восьмой главе. Это рассказ о том, как к Спасителю привели женщину, взятую в прелюбодеянии. Очевидность была против нее, она была взята в преступлении, она подлежала осуждению и строгому наказанию. Христос ее не осудил, Он осудил ее поступок; Он не принял ее как прелюбодеицу, но заглянул в глубь ее души и в ней увидел возможность новой жизни; Он прозрел в этой прелюбодеице чистоту, которая в ней не умерла. Когда эта женщина стала перед судом, когда она обнаружила, что ее грех означает смерть, она, конечно, опомнилась. В тот момент все, что ей говорили: что грех убивает, что грех разрушает, - стало реальностью: она согрешила и ее теперь, по закону того времени, побьют камнями. Она поняла, что если бы ей была дана жизнь, она больше никогда не прикоснулась бы к тому, что за собой влечет смерть. И это Христос прозрел. Он обратился к окружающим ее и сказал: Пусть тот, который без греха, бросит первый камень!.. И все ушли. И когда Христос остался один с этой женщиной, Он ей сказал: Где те, которые тебя осуждали? - Они ушли, - ответила она. - И Я тебя не осуждаю; но впредь не греши.
На этом примере мы видим, как Христос сумел заглянуть в человека и увидеть все его возможности, которые были как бы закрыты поступками этого человека.
Другой рассказ такой же поразительный: встреча Христа с апостолом Петром после того, как тот трижды от Него отрекся по страху, испугавшись. Христос его не спрашивает: Сожалеешь ли ты о том, что сделал? Он ему говорит: Любишь ли ты Меня? И Петр от души отвечает: Да, Господи! Я Тебя люблю! Но трижды ему ставит Христос этот вопрос. И вдруг, осознав значение этих трех вопрошаний, понимая, что вся очевидность против него, Петр говорит: Ты все знаешь, Господи; Ты знаешь, что я Тебя люблю! И Христос его принимает вновь в среду Своих учеников.
Разве мы умеем так поступать? Разве мы умеем поверить, что человек, который поступил по отношению к нам плохо, имеет право сказать: Да, я тебя люблю! У меня не хватило мужества, у меня не хватило глубины, во мне не хватило силы духа, но я тебя все-таки люблю - и все возможно.
Если бы мы так умели друг ко другу относиться! Если бы мы только умели друг во друга поверить, не быть ослепленными ни поступками людей, ни их действиями; не быть оглушенными их словами, а молчаливо заглянуть в человеческую душу и прозреть в ней возможную человечность, возможное человеческое величие, и соответственно предложить человеку новую жизнь, предложить ему наше доверие - и призвать жить в полную меру своего человеческого достоинства! Если бы мы так могли друг ко другу относиться, все было бы возможно среди людей, любые преобразования, и новая жизнь настала бы для человечества.
После прошлой беседы мне был поставлен вопрос: что если человек говорит "А мне твое доверие и вера в меня не под силу"”. И мне хочется ответить на этот вопрос, потому что он очень важный.
Обыкновенно мы страдаем от того, что в нас не верят. Мы чувствуем, что в нас есть какие-то возможности, но для того, чтобы их осуществить, нам нужна была бы поддержка верующего сердца, человеческой любви, человека, который бы сказал: Да! Не бойся! Ты можешь себя осуществить! Но иногда, когда нам дано такое доверие, когда оно нам подарено, нам вдруг делается страшно: а что если я это доверие обману? Что если у меня ничего не получится и окажется, что клубящиеся во мне мечты рассеялись, как туман, когда поднялось солнце? Что будет тогда? Неужели я совершенно потеряю доверие, уважение, может, даже любовь тех, которые так на меня понадеялись?
И это человеку часто мешает. Но еще больше, может быть, мешает то, что очень часто, когда другой человек нам дарит свое доверие, он как будто верит в невозможное, то есть он как будто не учитывает, что я - просто обыкновенный, нормальный человек. Нам кажется, что он на все надеется: будто мы можем сделать все, все без ограничения, все безусловно. И тут мы понимаем, с одной стороны, что это невозможно, и боимся за это взяться; а с другой стороны, когда мы стараемся это осуществить, то обнаруживается, что мы не можем оказаться на высоте того безумного”, непродуманного”, безответственного” доверия, которое нам было дано. И вот здесь есть две стороны.
С одной стороны, тот, кто доверяет другому, кто в подарок, во вдохновение ему приносит свою веру, должен это делать вдумчиво, разумно, мудро; а с другой стороны, тот человек, которому эта вера дается, должен быть трезв, сознателен и прилагать все усилия к тому, чтобы творчески осуществлять свое призвание - и все-таки знать, что у него есть какие-то ограничения. Эти ограничения мы не всегда можем обнаружить до того, как начнем трудиться. Только когда мы приступаем к изучению какой-нибудь науки, к чтению какой-нибудь книги, к какому бы то ни было делу, мы видим, сколько мы можем осуществить и где кончаются наши возможности. Но начать мы должны. И мы не должны бояться момента, когда дойдем до предела своих возможностей, потому что - и это очень важно - доверие, которое нам дается, вера, которая в нас вкладывается, относится не к тому, чтобы мы осуществили все возможное человеку вообще, а к тому, чтобы мы осуществили себя как можно более совершенно.
В этом смысл Христовой притчи о талантах. Слово "талант” приобрело за столетие специфическое значение. Все мы знаем, что такое талант по отношению к музыке, искусству, литературе; но не об этом говорил Христос. В Его время талант была денежная мера. Вот, какому-то человеку сделали вклад, и ему предложили осуществить эту денежную меру, добиться всего, на что он способен. Этот человек может приложить все усилия, и если он чрезвычайно одарен, он может удвоить, утроить тот дар, который ему был сделан. Если он менее одарен, он хоть чего-то добьется. Но он никак не имеет права сделать то, что сделал самый неодаренный из трех лиц, о которых говорит притча. Он испугался: а вдруг то, что заложено в меня, то, что мне дано, я растрачу, потеряю и буду в ответе? - и зарыл его; то есть просто отложил в сторону, закопал, завернул в платок. А когда пришло время суда, когда пришло время расчета, когда все предстали перед хозяином, оказалось, что все чего-то добились - только он не добился ничего. И он не был осужден за то, что не принес барыша, выгоды своему хозяину; он был осужден за то, что испугался и не решился ничего сделать, не решился ни на что.
Перенося эту картину на нашу обычную жизнь, мы можем, конечно, рассматривать талант, о котором говорит притча, как дар в области искусства, литературы, поэзии, но это ограниченное понимание. В основе, заложенный в нас талант - это все, на что мы способны, все богатство, все разнообразие, вся красочность нашей собственной личности. Можем ли мы ее осуществить или нет? Можем; все могут, каждый может осуществить все, на что у него хватит духа, мужества, вдохновения. И в этом центр тяжести, в этом весь вопрос. Мы должны так верить в человека, такое ему подарить доверие, так его вдохновить, чтобы он нашел в себе храбрость, мужество, радость, творческую радость себя осуществлять. Хоть он не гений - но он человек; хоть он ничем не выдается - но пусть будет самим собой настолько полно и прекрасно, как ему доступно. И тогда мы не будем на него накладывать бремена неудобоносимые, мы не станем на него накладывать тяжесть, которой он никак понести не может, потому что мы не станем требовать с него, чтобы он стал тем, чем он никогда, даже в мечте не мог быть, а будем ему говорить: Смотри: в тебе такое богатство! Осуществи его!.. Но он скажет: Где же это богатство, каково оно? - А ты не мерь! Ты просто творчески становись самим собой. Где не хватит ума - восполняй сердцем; где не хватит крепости - восполняй товариществом. И ты увидишь: чего ты не можешь осуществить один, то в сотрудничестве с другими, вместе с другими ты можешь осуществить и можешь сделать вклад в общую сокровищницу людей.
Вот если мы так с верой будем подходить к человеку, мы сможем его и вдохновить, и не раздавить своей верой, и человек вырастет в свою меру творчества и радости.
В одном из рассказов немецкого писателя Бертольда Брехта есть приблизительно такой диалог. Спрашивают одного человека: "Что вы делаете, когда любите кого-нибудь?". - "Я, - отвечает он, - проект составляю о нем". - "Проект? А что дальше? ". - "А затем я забочусь о том, чтобы они оба совпали". - "А скажите: кто или что должен совпасть с другим: человек с проектом или проект с человеком?". - "Конечно, - отвечает господин Кернер, - должен совпасть человек с проектом".
Часто люди думают, что такой подход - это вера в человека; что можно изучить человека, продумать его, прозреть в нем все его возможности, составить проект и затем заставить человека соответствовать этому проекту. Это ошибка и преступление, которое делают и отдельные люди в семьях, и общества человеческие, и идеологические группировки как верующих, так и неверующих людей. В семьях это приобретает иногда трагический аспект. Родители заранее знают, в чем счастье их детей, и заставляют их быть счастливыми так, как, им кажется, надо быть счастливым. Это относится также к мужу и жене; это относится к друзьям: "Нет, я знаю, что для тебя полезнее, я знаю, что для тебя лучше, ты увидишь, как все это будет хорошо!". И несчастная жертва этой убийственной, удушливой, кромсающей душу и жизнь любви иногда готова взмолиться: "Да перестань ты меня хоть любить - но дай мне свободу!".
В человеческих обществах это приобретает часто более трагические формы, когда или большинство, или какая-нибудь властная группа накладывает на каждого отдельного человека или на целую другую группировку свою печать, требует, чтобы все соответствовали данному проекту. Люди, которые это делают, всегда думают, что они верят в человека, что они увидели, каким он может стать великим, значительным, думают, что он в себя не верит, а если бы он поверил в себя по-настоящему, он бы понял и последовал их диктатам. На самом деле такой подход - отрицание всякой веры в человека. Такой подход основывается на том, что после умственного, клинического, холодного анализа человека или ситуации из всех собранных данных складывается образ или человека, или общества, или человечества в целом. И затем это несчастное общество, или человечество, или человека стараются вогнать в план. Но при этом забывается, что вера в человека именно тем характеризуется, что мы уверены: за пределом того, что мы уже узнали о человеке, за пределом того, что нам видно, что нам постижимо, есть в человеке такие глубины, которые нам непостижимы: тот глубокий, глубинный хаос, о котором когда-то писал немецкий философ Ницше, говоря: кто в себе не носит хаоса, тот никогда не породит звезды.
Так вот, подход господина Кернера, о котором говорит Брехт, именно отрицает самую возможность творческого хаоса; не хаоса в смысле безнадежного беспорядка, а хаоса в смысле неоформленного еще бытия, в смысле клубящихся глубин, из которых постепенно может вырасти строй и красота, осмысленность. Настоящая вера в человека берет в расчет именно то, что человек остается тайной для наблюдателя, тем более для умственного наблюдателя, потому что подлинное видение человека идет не от ума, а от сердца. Только сердце по настоящему зряче и раскрывает уму такие глубины, которые тот постичь не может; настоящая вера в человека учитывает возможность этих глубин, потаенных возможностей в них, и ожидает, что неожиданное, непостижимое может случиться.
Одно случается почти всегда. Мы человеку даем свободу и одновременно дарим ему наше доверие, обогащаем его нашей верой, вдохновляем его этой верой. И часто бывает, что в процессе становления самим собой человек отворачивается от того, кто был его вдохновителем и его поддержкой; и не только отворачивается - периодами ему необходимо от него отказаться, он должен строить свою личность, свою самостоятельность, отмежевываясь от существовавших дотоле отношений. И человек, который идет на то, чтобы вдохновить - будь то ребенка или взрослого, общество или церковность - на творческую веру, должен быть готов к тому, что от него отвернутся. Он должен испытывать свою веру в человека именно в этот момент, не усомнившись, не поколебавшись, не отвернувшись, а приняв на себя, как радостное открытие, тот факт, что начинает расти самостоятельное бытие и что человек, который дотоле зависел от него, хотя бы от его доверия и веры в него, теперь теряет эту зависимость. И если человек, который сначала вдохновил другого, одарив его верой своей, сумеет устоять в вере тогда, когда он стал излишним на время, в этом процессе становления, если он сумеет отказаться от насилия власти, убедительности или даже от мягкого, - а порой такого жестокого! - насилия любви, то он сам станет человеком в полном смысле слова или, во всяком случае, в более полном смысле слова.
И вот получается, что для того, чтобы верить в другого человека, надо верить смело, творчески в самого себя, и что если мы не верим в самих себя, если мы не верим в эти глубины, из которых может вырасти непостижимо великое, то мы не можем также и другого одарить свободой, позволяющей ему стать самим собой, неожиданным и непостижимым человеком, который сделает новый вклад - не предписанный, а личный, собственный и творческий - в жизнь общества и в судьбу человечества.
Как я уже говорил, в другого человека нельзя верить, если мы не верим в себя самих. И вот ставится вопрос: что такое вера в себя? Профессионально, житейски большей частью люди ответят: верить в себя - это быть уверенным в том, что если напрячь свою волю, собрать все силы ума, можно добиться чего угодно - ну, в пределах возможного... Такая вера в себя где-то граничит с самоуверенностью, легко в нее переходит, и, в конечном итоге, это не вера в себя, а уверенность, что окружающее поддастся нашему усилию; в каком-то отношении это уверенность в том, что во мне хватит силы переломить и изменить окружающих меня людей или встречные обстоятельства.
Настоящая вера в себя - это уверенность в том, что во мне есть что-то, чего я не знаю, что-то мне самому непостижимое, что может раскрываться и дойти до какой-то меры полноты и совершенства. Самоуверенность основывается на знании самого себя, может быть, на какой-то преувеличенной самооценке; вера же не нуждается ни в какой самооценке, потому что предмет ее - это именно тайна человека. Когда я говорю о тайне человека, я хочу сказать не то, что в каждом человеке есть что-то потаенное, а то, что весь человек есть сплошная динамика, сплошная жизнь, сплошное движение и становление, и что ни в какой момент ни сам человек и никто другой не может заморозить это, остановить эту динамику для того, чтобы в нее заглянуть; динамика заморожению не поддается: человек динамичен все время и всегда.
И вот вера в человека, в самого себя - это вера в то, что во мне, в каждом человеке есть непобедимая динамика жизни и что единственное, что может помешать этой динамике осуществиться и вырасти в реальность, это моя трусость, моя нерешительность, но никак не окружающие меня обстоятельства. Обстоятельства, как бы они ни были хороши или плохи, как бы они ни были жестоки, как бы они ни были направлены на то, чтобы сломить человека, являются только поводом к тому, чтобы эта внутренняя, творческая динамика себя выразила по новому, по-иному, неожиданно, - но все равно: выразила себя и ничто другое. Вера в себя есть уверенность в этой внутренней, таинственной, творческой и, в конечном итоге, победной динамике. Вера в себя, поэтому, заключает в себе уверенность, что в каждом человеке - и во мне в частности - есть область, которая для меня самого неуловима; и что, будучи изо дня в день самим собой как можно более совершенно, сколь можно более искренне, правдиво, честно, смело, жертвенно, в конечном итоге, я буду раскрывать и приводить в движение все новые и новые силы, которые ничем не могут быть остановлены.
Но это не слепой процесс, в этом должна быть зрячесть; человек в своем становлении должен также наблюдать за собой - не трусливо, не с беспокойством, не ставить себе вопрос: являюсь ли я тем, кем, в конечном итоге, я должен стать или хочу быть?.. - а с живым интересом, как наблюдатель, который наблюдает процесс, принимает его в учет и старается употребить, применить, приложить все, что входит теперь в поле его зрения. Это значит, что человек должен научиться прислушиваться к самому себе, раньше всего - к голосу своей совести, к той правде, которая в нем есть, потому что если голос совести, голос правды задушен, он никак, никогда не может быть заменен ни законностью, ни условностью, ни человеческими правилами. Дальше человек должен прислушиваться к голосу жизни, к тому, чему его учит жизнь: жизнь отдельного человека рядом с ним, жизнь общества, жизнь народа, жизнь человечества, биологическая жизнь. И, наконец, верующий несомненно должен прислушиваться к голосу Самого Бога, выраженному в Священном Писании, звучащему громче, правдивее, истиннее, чем его собственная совесть.
Все это ему дает возможность раскрыть в себе, прислушиваясь, вглядываясь, эти глубины и приложить их к жизни. В этом процессе человек должен, как я уже говорил, собрать очень много смелости, очень много мужества, потому что этот процесс - это борьба жизни против окостенелости, борьба творчества против всего, что убивает творчество, борьба совести против того, что бессовестно старается строить жизнь.
Это требует смелости - да; но вместе с тем - огромного смирения и послушания; не в том смысле, что мы должны подчиняться, а в том смысле, что мы должны смиренно, послушливо отдаться закону жизни и быть готовы жить даже ценой нашей смерти. Это может показаться странным, диким выражением, но в устах верующего это и не странно, и не дико, потому что только тот может положить жизнь за свой идеал, кто верит в жизнь и не верит в победу смерти; кто верит, что побеждает жизнь и что смерть никогда не победит; кто может любить от всей души, от всего сердца, всем умом, всей волей, всем телом своим. Только тот человек, в котором жизнь победила смерть, может жизнь свою отдать, приняв внешне побежденность, сломленность и смерть, но зная, что внутренне - он победил. Когда-то была найдена надпись в Шлиссельбургской тюрьме: "Со Христом и в тюрьме мы свободны, без Него - и на воле тюрьма”. Вот этот контраст победоносной жизни и внешней смерти и является характерной чертой, подлинной верой человека в себя - не самоуверенностью, но верой в непобедимую динамику жизни, имя которой, в конечном итоге, - Бог.

управление размером текста

Α + Увеличить | α - Уменьшить

разделы сайта

обратите внимание

Ищем соавторов для ведения сайта

опрос

Обращаете ли Вы внимание, к какому патриархату относится храм?



Другие опросы

Реклама